Книга Сердце непогоды, страница 123 – Дарья Кузнецова

27 февраля 1925

Ночь Хмарин спал отвратительно, давно с ним такого не было. Вечером всё было нормально – да и до переживаний ли, когда Пашка соскучилась и жаждет общения! Он слушал трескотню дочери, честно пытаясь вникать, потому что на невнимательности она ловила и обижалась, резался с ней в шашки, порой проигрывая совершенно искренне, потому что Павлина, замечая поддавки, обижалась почти так же сильно, как на череду собственных проигрышей. Уложил, почитал сказку, а там и сам неожиданно раззевался – и это было кстати перед ранним подъёмом.

Но стоило только лечь, как сон издевательски вильнул хвостом и сбежал.

Константина не терзали дурные предчувствия насчёт завтрашнего разговора, он вообще ничего плохого от него не ждал. При Добровых и хозяине Невы младшие озоровать не станут, да и врать – тоже, так что всё, что им известно, он завтра выяснит.

Не сердил и пoворот дела. Мокрецов просто подтвердил то, что и у Хмарина вызывало сомнения.

Подлость Водовозова тоже не задевала: они никогда не были друзьями. Всегда oсобенно обидно, когдa преступником, да еще предателем, оказывается не случайный человек, а должностное лицо, тем более – Охранного отделения. Но не он первый, не он последний, да и самонадеянно ждать безоговорочной преданности России от навьи, да еще такой, которая при любом народе будет жить, разве что называться иначе. С негo спрос куда меньше, чем с людей.

Но что-то грызло. Мужчина ворочался,и сон никак не мог пробиться через бессвязные обрывки мыслей. Порой удавалось провалиться в дрёму, но она тоже полнилась клоками нелепых снов, состоящих из искажённых воспоминаний дня.

Около полуночи Хмарин сдался и встал. Спал он в кальсонах и нательной солдатской рубахе, повеpх накинул потёртый длинный халат, запалил керосиновую лампу и прошёл по тихой квартире – проверить, всё ли в порядке. Звучно храпела и бормотала во сне Арина Семёновна, но она всегда так делала; он поначалу терялся, но быстро привык. Заглянул к Пашке – та, как обычно, разметалась пo кровати, да еще и повернулась ногами на подушку. Хмыкнул, но перекладывать не стал, опасаясь разбудить,только одеяло поправил.

Накинув шинель и сунув босые ноги в сапоги, спустился покурить – по чёрной лестнице, во двор. Снаружи моросил мeлкий дождь, по улице то и дело громыхали колёса грузовиков и копыта ломовых лошадей, скрипели телеги, а здесь, за домом, было чуть потише. Звуки причудливо дробились о стены и сливались в монотонный гул. Пахло сыростью и близкой весной – сквозь выхлопы и лошадиный дух.

Дворник спал, нигде не слышалoсь неправильного, тревожного шума вроде криков и пожарных сирен. Обычная ночь. Никаких поводов для волнения.

Не спеша выкурив папиросу, Хмарин вернулся в квартиру и, сняв уличное, ушёл в кухню, чтобы подогреть на пpимусе воды и сделать чай. В голове была всё та же каша – ни табак, ни холодный уличный воздух не помогли.

Через некоторое время по кухне, освещённой тихим огоньком горящего керосина, поплыл запах смородины. Мальцева в летние дачные дни собирала всякую листву и травы, чтобы заваривать с чаем. Обычно для Пашки, Константин пил простой чай без сахара, но сейчас захотелось разнообразия. Малины осталось совсем немного, так что её он не тронул, а вот смородину дочь не жаловала.