Книга Сердце непогоды, страница 131 – Дарья Кузнецова

— Ишь ты! А я уверен был… Прости, обманулся, - повинился он, кажется, искренне, растерянно нахмурившись и качнув головой. - И хорошую барышню, выходит, я без всякой вины обидел? Надеюсь, не пострадала она?

— Испугалась. А какая бы на ней вина была, окажись она моей женой? – уточнил он мрачно. - Её, выходит, топить сразу можно?

— Да погорячился, признаю, - понуро кивнул Вассер. - Но уж очень не люблю я, когда барышня при муже – а окружающим мужчинам авансы раздаёт. Приглянулась он мне, хорошенькая и умная. Может, представишь толком?

— Этак ты с симпатичными барышнями знакомишься, купанием в канале? Не наглей, – скривился Хмарин, чувствуя досаду и даже почти злость.

— Да и ты тоже хорош, – заупрямился водяной. - Мог бы сам явиться для разговора, а не девиц подсылать, расстраивать. И нынче вот тоже, через старшего сразу...

— Будто ты бы разговаривать стал простo так, - огрызнулся Константин, больше недовольный тем, что немалая доля истины в словах водяного имелась.

— Ну… твоя правда, один на один, наверное, не сдержался бы, – признал Вассер, покосившись на стоящих рядом Дoбровых. – При этакой-то поддержке не взбрыкнёшь, стреножили по рукам и ногам.

— Болтун, – опять укорил его Мокрецов.

— Ладно, чего ты хотел знать? Про Ладожского?

— Да я уже и так догадался. Ты из-за политических разногласий с ним рассорился?

— Точно. Связался с отборнейшей мразью, смотреть тошно, – подтвердил Вассер. – Ну я и высказал, что и он дрянь,и друзья его дрянь, и видеть всё это не желаю рядом с собой. Но убивать за это – не убивал. Хотя морду начистить обещал, и начистил бы с удовольствием.

— А более горячих голов при вашем объяснении не присутствовало? – спросил Хмарин. – Из самых пламенных и несдержанных?

— Да пёс знает, кто там из них пламенный! Ты не хуже меня знаешь, кто больше говорит – меньше делает, а зарежет в подворотне скорее молчун.

Утверждение было спорным, и полагаться на подобную логику Константин бы не стал, но и спорить не начал, а засыпал Вассера другими вопросами.

Список имён и ответов рос, а вместе с ним росло разочарование Хмарина и уверенность в бессмысленности этого разговора. Он прoсто тратил время – своё и всех остальных. Да, были те, кто Ладожского недoлюбливал, не верил ему, ругался до хрипоты, но всё это выглядело мутно, невнятно и на хоть сколько-нибудь правдоподобную версию не тянуло.

Наконец Константин сдался, свернул допрос:

— Ладно, пойдёмте, пока нас тут не заметили.

— Да ты, если вдруг что надо будет спросить, приходи так, адрес-то мой есть? – вдруг предложил Вассер. - Дурканул я в прошлый раз. И барышне извинения передай, буду ей должен. По весне отдарюсь чин по чину, как лёд сойдёт.

А Добров, который в разговоре участия не принимал, добавил:

— О свидетелях не волнуйтесь. При хозяине Невы и середнике не надо о том беспокоиться, мы нынче не в Яви, на границе, нас люди не видят. Вот как отойдём немного – так заметят этакое безобразие, - он широко повёл рукой, указывая на развороченный лёд.

— Идёмте, господа, довольно уже, - вмешалась Елена Александровна и удручённо покачала головой. - Константину Антоновичу надо бы домой, к горячему чаю. Мы же подвезём господина полицейского?

— Куда же мы денемся! – покорно откликнулся супруг.

На том они распрощались с водяными и двинулись вкруг стрелки.