Онлайн книга «Сердце непогоды»
|
— Федины, у Жуковых квартируют? – степенно переспросил старший дворник Дорофей, грузный немолодой мужчина с вислыми седыми усами. Ρасспросы Хмарин решил начать именно с него, и теперь они курили папиросы подле входа на чёрную лестницу. - А как же, знаю. Нештo Марья всё-таки влезла в свою политику? Или ещё куда? — А что, были предпосылки? — Да как сказать… – Дворник задумчиво погладил усы. - Она вроде девка добрая, честная, во всякое незаконное, наверное, не сунулась бы добром. Но то если бы понимала, что дело с душком. А сгоряча и влезть могла. Я уж тут с месяц назад не сдержался, попытался спросить осторожно, да отмахнулась только… — Месяц? – ухватился Константин. - А что же, они так недолго тут живут? — Да живут давно,только вот с пару месяцев… Ну да, аккурат после Крещения замечать начал… Странная она стала, Марья. То вроде обычная-обычная, но иногда как зыркнет – и глазища будто бельма, а вдругорядь – зенки чёрные и будто пустые. То ругается с кем-то, а рядом нет никого. Молчать больше стала, бледная такая. Не то связалась с кем-то дурным, не то умом тронулась. Или всё вместе, – подумав, добавил он и мелко перекрестился. — А мать её что? — Да чтo мать? Женщина тихая, богобоязненная,только в церковь, почитай, и выбирается. Здоровьем она слаба, чахоточная по виду, но она-то, в отличие от дочери, такой сюда приехала. Доктора говорят – к югу ехать надо, а как же они поедут-то? Кой-что их батюшка скопил, но хватит ли того капитальца? Да и боязно, две женщины слабые, в чужом краю… Поговорив с дворником ещё, Хмарин решил в квартиру не подниматься, не тревожить лишний раз больную мать, направился к Фединой на службу. Работала она не на фабрике, а на новенькой телефонной станции, построенной по другую сторону Цaрскосельского вокзала. Бдительный страж на проходной принялся выспрашивать, кто да зачем, явно не настроенный пускать постороннего. Хмарин не стал пользоваться служебным положением и предпочёл военную хитрость: попросил позвать Федину, сославшись на Жукова, который якобы попросил его зайти, а кобуру он спрятал под шинель заблаговременно, переложив револьвер в карман. Действовал со всеми возможными предосторожностями. Ждать предпочёл на улице, где, закурив, остановился в стороне от парадного крыльца. Выходило то на узкую, мрачную тупиковую улочку, с противоположной стороны которую подпирала серая стена ангара – кажется, из вокзальных построек. Снег здесь убирали кое-как и не вывозили, так что в тупике, у забора с колючей проволокой, громоздились грязно-серые, слежавшиеся сугробы, щедро присыпанные угольной пылью. За забором вокзал жил своей шумной жизнью. Что-то грохотало и лязгало – кажется, разгружали вагоны или сoбирали состав. В паузах металлического грома слышались голоса,и разобрать в речи удавалось только отдельные бранные слова – что-то не ладилось. Марья выскочила через несколько минут, в перешитой мужской шинели внакидку. Миловидное лицо очень портили неровно, некрасиво обрезанные светлые волосы и пиджак грязного, неприятного цвета, словно девушка намеренно старалась выглядеть хуже. Хмарин вынул руку из кармана, держа в ней револьвер,и, сплюнув окурок в снег, сцепил ладони за спиной. — Это вы меня спрашивали? – сбежав по ступенькам, подошла она к Константину. - Что-то с мамой?! |