Книга Сердце непогоды, страница 30 – Дарья Кузнецова

Хмарин делил кабинет с Котиковым Петром Степановичем,и обоих такое соседство устраивало. Оба достаточно аккуратно вели дела, оба были неразговорчивыми людьми, оба не лезли в душу без нужды – на том и сдружились, хотя вернее было бы назвать эти отношения приятельскими. Кроме того, Котиков был для товарища кем-то вроде наставника: в сыскной полиции он служил с юности и к нынешним сорока трём годам обзавёлся огромнейшим опытом, знанием профессии, чутьём на людей и массой иных важных для хорошего сыщика качеств.

Очень многому он научил Хмарина и очень выручил в первое время после смерти жены. Константина тогда от всего с души воротило, небо с овчинку казалось. А ничего, Пётр завалил младшего товарища делами, всюду таскал, шевелиться заставлял. Бог знает, чем и где бы Хмарин иначе кончил без его поддержки. Его и полицмейстера Шуховского. С коллегами ему очень повезло.

Сейчас Котиков тоже нашёлся на своём месте, он и сообщил о том, что бумаги из морга по делу Ладожского доставили и заодно нищего по отпечатку опознали – не раз он попадался на мелких кражах и сидел в тюрьме. Так что морг ждало освобождение от слишком ароматного квартиранта, а бедолагу – погребение за казённый счёт.

Сделав несколько распоряжений, в том числе относительно ареста и обыска в давно установленных слежкой «лёжках» у подозреваемых по делу о грабеже на Витебской, а также отправив челoвека с портретом официально опознавать Ладожского у баронессы, Хмарин наконец засел за рассмотрение добычи.

Первым делом пoсмотрел заключение о смерти, но ничего нового там не нашёл, разве что следы побоев, нанесённых незадолго до смерти. Да и то – побоев! Несколько раз с правой руки двинули кулаком в грудь и живот. Имело это отношение к делу или его кто другой приголубил – непонятно, но Константин запомнил.

Установить предполагаемое орудие убийства не удалось, описание и правда выходило странное, какой рукой нанесли «косовосходящую» рану – тоже непонятно, время уточнить не получилось, разве что эксперт «по косвенным признакам» склонялся к концу заранее обозначенного диапазона времени. Хмарин склонялся к тому же.

Составлена бумага была по всем правилам, грамотно, а что куколка чуда не совершила… Да он бы ни от кого более обширного материала не ждал, не первый год в полиции. Хуже мороженых трупoв – только гнилые.

Изучать чужие письма по долгу службы приходилось неоднократно, но чаще – куда менее личные. Читать же столь трепетные послания, да еще женские, было весьма неловко и неприятно, однако – необходимо,и сыщик подошёл к ним со всей внимательностью, вооружившись блокнотом и карандашом.

Некая Т. С. писала к Евгению (очевидно, Ладожскому) c большим чувством и искренностью. Не оставляло сомнений, что неизвестная барышня влюблена, влюблена отчаянно и крепко, а вот предмет её чувств явно не отвечал взаимностью – во всяком случае поначалу.

Писем было всего четыре, порой в них упоминались прежние встречи, но как назло – ни единого имени или места, за которое можно ухватиться. Удалось определить только, что весь этот роман развивался летом где-то на лоне природы – мелькали дачные мелочи, бегучие воды, деревья, зелёные яблоки и прочая столь же милая, но безликая чепуха. Так себе зацепка, учитывая, что на лето за город выбиралась половина Петpограда, а вторая – навещала первую на выходных.