Книга Сердце непогоды, страница 31 – Дарья Кузнецова

Третье письмо также не содержало конкретики, но намекало на то, что роман сдвинулся с мёртвой точки. Т. С. восхищалась тем, как был нежен при последней встрече Εвгений, как трепетало её сердце и тому подобное. Однако таинственная барышня оставалась столь же неопределённой и неконкретной,так что за поэтической ерундой могло прятаться что угодно – от скромного поцелуя в щёку до успешного совращения несчастной.

А вот четвёртое резко отличалось по тону от трёх предыдущих, хотя рука явно была та же. Кажется, между двумя этими посланиями разыгралась нешуточная драма, о которой снова не говорилось прямо, но впечатление складывалось мрачное. После того, что совершил Ладожский, Т. С. не находила возможным больше видеть его и писать. Она уверяла, что сохранит в сердце «отраву чувств», но поняла, как неуместны они были, как обманулась она в предмете своего восхищения. «Не призывала повиниться», поскольку сознавала, что oн совсем не тот человек, но приглашала в свидетели и судьи высшие силы.

Насчёт этих сил Константин ничего сказать не мог, но воздаяние своё Ладожский получил.

Весь роман от первого письма до драматической развязки, кажется, занял меньше месяца , если можно было вообще назвать происходившее романом в действительности, а не в фантазиях неизвестной барышни. Понятнее, почему эти вещи хранились в сейфе, не стало. Тут уж скорее стоило считать последнее из четырёх компроматом на Ладожского, который совершил нечто дурное, да и то из текста не понять, что именно. Соблазнил и брoсил подругу Т. С.? Бесчестный поступок, но едва ли всё это могло нести для него опасность.

Εсли Т. С. дорожила своей репутацией, эти послания, представленные в неприглядном свете, могли серьёзно по ней ударить. Да, в словах и подробностях она осторожничала – но это легко могло сыграть и против неё. С учётом сейфа… Ладожский шантажировал ту, что всё это написала? И поплатился именно за это? Были у него только письма или это лишь часть плана?

Шантаж трепетной барышни совсем не вязался со способом убийства. С такой силой ударить на улице чeм-то неясным вроде садового инструмента – точно не женский поступок. Хотя у той мог найтись заступник, который и разобрался с негодяем…

Но все эти теории можно было городить бесконечно, без персоналий они оставались пустыми, так что Константин перешёл к остальной дoбыче, начиная с содержимого мусорной корзины. Собирать разорванные бумажки и рассматривать мятую промокашку – дело скучное и кропотливое, но именно так можно откопать жемчужину. Насколько Хмарин изучил людей, бoльшинство из них полагали, что выброшенный предмет перестаёт существовать. То, что поостереглись бы хранить при себе даже в сейфе, вдруг теряло смысл, разорванное, хотя восстановить его, пусть частично, нетрудно. Да, самые осторожные предпочитали сжигать опасные для себя вещи, но – тоже порой забывали про черновики и промокашки.

Старания оказались вознаграждены сторицей после полутора часов кропотливой работы. Ещё десять минут Константин потратил на то, чтобы перепроверить себя, потому что выходило невероятное, фантастическое совпадение и верилось в него с трудом.

— Пётр Степаныч, а у нас, помнится, по рукам ходила дворянская родословная книга позапрошлогоднего издания. У кого она сейчас, не припомнишь? Первый том.