Книга Сердце непогоды, страница 34 – Дарья Кузнецова

21 февраля 1925

Из интересного среди вещей Ладожского удалось отыскать записную книжку с телефонами, адресами и какими-то сумбурными пометками, но внимательно изучить её Хмарин не сумел: вызвали на обыски. Там пришлось провозиться до глубокой ночи, благо хоть не напрасно время убили: отыскали награбленное, которое сообщники успели поделить.

Следующий день Константин начал с разбора всё тех же бумаг и записей. Сразу в сторону отложил унылое наследие светского щёголя: две тетрадки и россыпь листов, заполненных посредственными стихами собственного сочинения, всё больше о тленности бытия, словно Ладожский до сих пор не вышел из декадентства. Стихи прерывались выписанными цитатами, четверостишиями признанных мастеров и современных дарований, a также остротами и анекдотами – то ли придуманными, то ли где-то услышанными. Легко представлялось, как всем этим он марал альбомы юных барышень и щеголял в светских беседах.

Кроме словесной шелухи, нашлись какие-то хозяйственные подсчёты и всевозможные чеки с погашенными расписками, в которых Ладожский выступал то должником,то заимодавцем. Большинство имён оказалось незнакомыми, но чаще всего попадалась фамилия известного промышленника Миронова.

Тот владел громадным автозаводом в Тверской губернии, выпускавшим основную часть грузовых автoмобилей, которые сейчас решительно вытесняли c улиц Петрограда ломовых извозчиков. Миронов одалживал Εвгению большие суммы – по нескольку тысяч, а иной раз и оказывался должен, но гасил эти расписки на следующий же день. Для миллионщика суммы мелкие, но их регулярность вызвала вопросы и желание поговорить с ним в первую очередь.

Большинство сумм в расписках значились заметно скромнее, нередко меньше сотни рублей. Если Ладожский действительно промышлял шулерством,то делал это весьма осторожно и не наглел – надо думать,именно поэтому до сих пор не попался полиции на глаза.

Аккуратно разложив расписки и счета по времени, выписав имена и собрав в разные папки, Константин сосредоточился на записной книжке.

Большинство имён перекликались, большинство записей – относились к тем же распискам, которые Константин уже нашёл, но попадались и «непогашенные».

Кроме того, несколько раз встретился некий В. без телефона и каких-то еще признаков, который пару раз в месяц передавал суммы порядка ста рублей. Записи об этом В. имелись двух видов: «Получил от В. N рублей» или «говорил с В.» Для еще одной жертвы шантажа мелко. Возможно, В. давал некие незначительные поручения? Но какого рода?

Какой-либо стройной системы в этих встречах не прослеживалось – или Ладожский по безалаберности не всё записывал. Иной раз встречи шли подряд,иной – получение сумм. Последними сорока рублями покойный разжился за три дня до смерти.

Ни князь, ни его супруга в заметках не фигурировали – или денег от них Ладожский не добился,или попросту осторожничал и нигде эти суммы не указывал. Расписки давались с той или иной долей добровольности, чего нельзя сказать о добытых угрозами деньгах.

Газеты были последней недели, среди них выделялась только одна, от тринадцатого января. Обыкновенная газета с обыкновенными объявлениями обо всём на свете: от предложений о знакомстве до некрологов, от продажи посуды до найма квартир, от поисков места для службы и до потерянных собак. Ладожский не облегчил поиски и ничего не подчеркнул,так что газету пришлось отложить – возможно, она вообще случайно затерялась и не попала в мусорную корзину.