Книга Сердце непогоды, страница 35 – Дарья Кузнецова

В общем и целом бумаг оказалось маловато. Ладожский как будто не вёл ни с кем переписку, не держал памятных мелочей в напоминание о покойных родителях – ни единой фотокарточки во всей квартире. Шулеру вполне подходило отсутствие сентиментальных привязанностей, но Хмарин сделал себе пометку: не исключено, что жильё у баронессы Бистром было не единственным, хотя не попалось никаких сведений, позволяющих предполагать другой наём или собственность. Вот только как её искать – непонятно, разве что из знакомых кто припомнит.

На всю эту возню ушло больше половины дня. Это вызывало досаду, хотелось пойти и припереть Шехонского к стенке,только Хмарин прекрасно сознавал глупость подобного шага. Князь – не мелкий жулик, которого легко взять на испуг, человек с положением в обществе и флоте, к нему с доказательствами надо идти, а не со смутными подозрениями.

О местонахождении Миронова сыщик справился в конторе, и там, недолго попрепиравшись, сознались, что хозяин четверть часа назад отбыл обедать к «Братьям Пивато» на Большую Морскую, а поскольку Иван Данилович «обыкновенно изволят кушать с толком», можно было попытаться его там застать.

Хмарин, направляясь в ресторан, пожалел, что не успел пообедать. «Пивато» – не «Палкин» и не «Кюба», и хотя жалование полицейский получал приличное, но тратить на обед от пяти рублей, да еще из-за такого пустяка, - еще чего не хвaтало.

Иван Данилович Миронов был человеком видным, притом издалека и со всех сторон. Трёх аршин роста, с могучими плечами и пудовыми кулачищами, в которых изящные столовые приборы робко взывали о спасении. Куда естественнее выглядело бы, рви он такими руками цельного поросёнка на части, и уж точно не вызывала вопросов продолжительность обеда и его обильность.

Уже отдав на руки прислуге шинель, Хмарин запоздало подумал, что отвлекать человека от еды разговором о трупе – дурное,и хорошо, если промышленник вообще не откажется говорить.

Не отказался. Помчавшийся спросить его мнения метрдотель быстро вернулся и с поклонами препроводил Константина к нужному месту в середине торжественного зала. Шагая между столами, Хмарин с досадой ловил себя на желании поправить ремень и застегнуть китель до конца. Буквально выросший в мундире, Константин раньше и не задумывалcя, что к подобным вещам, оказывается, можно относиться проще. Небрежность, которая началась с равнодушия к жизни после смерти Павлины, быстро вошла в привычку. Поначалу никто не обращал на это внимания, относились с пoниманием, а теперь – и окружающие привыкли. Даже Шуховской почти не ворчал,иногда только, под настроение, и больше о том, что подчинённый упрямо отказывался носить светлую летнюю форму. Εё непрактичность признавали все, но уж больно нравилась она государю-императору!

Иногда небрежность шла на пользу, к такому «неидеальному» полицейскому чиновнику отчего-то были больше расположены простые граждане – он казался более близким, «своим». Но порой это оказывалось совсем не к месту – в таких заведениях, как «Пивато».

— Садитесь, Константин Антонович, составьте компанию. - Когда Хмарин назвался, Миронов привстал на месте, чтобы пожать руку, и приглашение сопроводил широким жестом. - Подай ещё приборы, - велел официанту. – Угощаю. Я ж с пониманием. Служба-то собачья!