Книга Танец первой жены, страница 24 – Полина Зорина

Уже утро?

Я подскочила в кровати.

Возле дверей стоял Расул.

— Доброе утро, соня.

— Что ты здесь делаешь? – я натянула одеяло до подбородка. – Хальва!

— Угу.

Такого бесцеремонного поведения от него я не ожидала. Интересно, который час? Кормление! Я же не вставала ночью, чтобы ее покормить.

Тишина настораживала. Она же голодная! И сейчас должна кричать, требуя еду.

Липкий страх за ребенка опутал меня.

Я вытянула шею, заглядывая в люльку.

— Ее там нет. Она сыта и спит в моей комнате.

— Но как? – я хлопала глазами. – Зачем?

— Ночью она ревела на весь этаж. Что мне оставалось делать?

— Я ничего не… – хотела сказать «не слышала», но осеклась. Я все слышала, только не смогла проснуться.

— Знаю. Ты была горячая как печка. Даже бредила. Маму звала. Я дал тебе лекарство.

— Ты был здесь один? Ночью? Но это же…

— Хальва? Нет. Если человеку грозит опасность, то спасение жизни в приоритете. Неужели если бы мне было плохо, ты не стала бы мне помогать, чтоб не нарушить правила?

— Стала бы. Но это другое… – пробормотала я, уставившись на свои колени.

Он усмехнулся.

— Спускайся к завтраку, – захлопнул за собой дверь.

Он гладил меня вчера по голове. Называл милой. Или мне это приснилось?

Нет. Расул не такой. Он никогда бы не позволил себе неподобающего поведения. Это у меня все перепуталось, кошмар и явь.

Но чем больше я убеждала себя, что этого не было, тем сильнее сомневалась.

За завтраком собралась вся семья. Руфина выглядела измотанной, а Айза щебетала как птичка в саду, будто и не болела.

Я поцеловала ее и прижала к себе. Успела соскучиться.

— Мама! А мы с папой говорили! Папа сказал, что привезет мне много подарков! Скорее бы он приехал! – от нетерпения она заерзала на стуле. – А тетя Мадина мне улыбалась и рукой махала. Сказала, что я красивая и ей не терпится со мной познакомиться. Тебе тоже не терпится?

Меня аж перекосило. Хорошо, что я отошла к чайному столику и никто не видел моего выражения лица.

— Конечно, не терпится, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Как быстро дочка забыла свою обиду на отца. Стоило ему сказать о подарках, так и Мадину готова принять.

Может, это и к лучшему. Будет меньше переживать.

После завтрака я осталась мыть посуду, а остальные разошлись по комнатам.

Я почти закончила с уборкой на кухне, когда вошел Расул и направился к выходу на веранду.

— Расул, подожди! – окликнула его, повинуясь внезапному порыву.

Он остановился.

Наспех вытерев руки о полотенце, я подошла к нему ближе.

— Хочу у тебя спросить, ты гладил меня по волосам ночью?

Стыдно было спрашивать о таком. Щеки тут же обдало жаром.

Лицо Расула осталось невозмутимым.

— Я трогал твой лоб, чтобы проверить, насколько он горяч. Остальное тебе, должно быть, приснилось.

— Прости, – пробормотала я. – Ты никогда не поступил бы так. Зря я спросила.

Как же неловко!

— Ничего страшного. Забудь.

Хорошо, что про «милую» не спросила, а то было бы стыдно на него глаза поднять.

Настал день возвращения из путешествия. Меня трясло от одной мысли, что сегодня я встречусь с мужем и его новой женой. Я почти привыкла к спокойному укладу жизни без его присутствия, а теперь снова все менялось и уж точно не в лучшую сторону.

От тревоги спасала только работа, позволяя ненадолго забыться. Руфина с рассвета затеяла грандиозную уборку в доме: мыла окна, натирала зеркала до блеска, драила полы, чистила духовку. Решила не оставить ни единой пылинки к приезду невестки. Я во всем помогала ей, прерываясь лишь на кормления Лейлы.