Книга Танец первой жены, страница 26 – Полина Зорина

— Ассаламу алейкум, Амира, – произнес он ровно, без малейшей нотки тепла.

Я сглотнула ком в горле.

— Ва алейкум ассалам, – выдохнула еле слышно.

Он подошел ближе. Запах его туалетной воды, той самой, которую я подарила ему впервые на годовщину нашей свадьбы и которой он не изменял, ударил в нос, и внутри все перевернулось. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как он стоит передо мной чужой и одновременно до боли родной.

— Как дела? – спросил он, будто он никуда и не уезжал, будто не отсутствовал целый месяц.

— Нормально, – ответила я, глядя куда-то в район его плеча. – Лейла спит. Дети не болеют.

Он кивнул. Повисло тяжелое молчание, будто нам совершенно не о чем говорить.

Мадина подошла и встала рядом с ним – не вплотную, но достаточно близко, чтобы всем было понятно: она здесь не гостья. Ее рука легко коснулась его локтя. Легкое, почти невесомое прикосновение, но мне показалось, что она вонзила в меня нож.

— Ассаламу алейкум, сестра, – сказала она мягко, с легкой улыбкой. Сестра.

От этого слова внутри все сжалось.

— Спасибо, что присматривала за домом, – добавила она.

Для меня это прозвучало будто я хранила этот дом для нее, а теперь настала пора передать ей права владения.

Я всмотрелась в ее лицо, надеясь прочитать ее намерения. Было ли это посланием о том, что она не согласна со своим статусом, или мне просто показалось.

Но лицо Мадины не выражало ровным счетом ничего. Оно было красивым, ухоженным, с сияющей кожей и умело нанесенным макияжем, но абсолютно непроницаемым.

— Ва алейкум, – выдавила я. Голос прозвучал хрипло. – Добро пожаловать домой.

Слова прозвучали фальшиво. Но Мадина сделала вид, что ничего не заметила.

— Ну все, хватит на улице стоять! Давайте в дом, и сразу за стол, а то все остынет, – поторопила Руфина.

Эмир кивнул и прошел мимо меня в дом. Мадина проплыла следом. Когда она проходила рядом, я уловила легкий аромат ее духов. Дорогой, цветочный. Слишком сладкий и удушающий.

Внутри все кипело.

Это мой дом. Мой муж. Все это разделится с ней. Ни одной женщине такое не придется по нраву. Можно говорить, что все в порядке, что ничего в этом страшного нет, пытаться найти плюсы. Можно приклеить к губам улыбку и принять смиренный вид, но душа будет омываться слезами. Притворяться, что совершенно не больно от осознания, что ночи он проводит с другой и другая стонет от его ласк.

Никому не пожелаешь такого.

Наш удел смириться. И молчать. Утешать себя тем, что так принято.

Убеждать себя, что так правильно. Потому что Всевышний дозволил. Потому что мужчина имеет право. Потому что дети.

Наверное, у меня слишком слабый иман, раз я не могу принять это как должное.

Я медленно вошла в дом, голоса, смех и шутки звучали фоном. Погруженная в свои мысли, я даже не улавливала, о чем говорили. Благо, от меня не требовалось поддерживать разговор.

На кухне мы с Руфиной сразу стали накрывать на стол.

— Я помогу, мам, – Мадина приподняла рукава, оголяя запястья.

— Сиди, отдыхай с дороги, – отозвалась Руфина. – Мне дочка поможет, – с улыбкой посмотрела на меня.

Вдвоем мы быстро расставили закуски и горячее. Даже Айза внесла свою лепту, старательно раскладывая столовые приборы.

Когда все расселись, я вышло так, что Мадина с Эмиром оказались напротив меня.