Книга Танец первой жены, страница 45 – Полина Зорина

Мадина фыркнула:

— А она меня уважает? Хотела избить беременную, оттаскать за волосы, выставить за дверь. Хороша свекровь, ничего не скажешь! Ты поладила с ней, потому что язык в жопу засовывала да глотала все ее указания?

— Не неси чушь!

— Чушь? – Мадина рассмеялась и достала из кармана телефон, нажала на экран, и я услышала голос Руфины: «День окна помыла, и ей уже работать нельзя! Вышвырну ее как собаку шелудивую!»

— Как думаешь, что сделает моя родня, когда узнает? Что скажут тетушки, когда услышат запись? Вряд ли старуха захочет огласки. Будет улыбаться мне как миленькая, в рот заглядывать будет. А что там она будет думать обо мне на самом деле, да кого это волнует?

Мадина улыбалась, наслаждаясь своей сообразительностью.

Повинуясь внезапному порыву, я подскочила к ней и выхватила телефон из рук. От неожиданности Мадина даже не сопротивлялась. Времени на раздумья не было. Я не знала, что делать дальше с телефоном, не убегать же от Мадины с ним. На глаза попался таз с мыльной водой, и я швырнула его туда.

— Что ты натворила, убогая? Достань его оттуда немедленно!

Какое-то время она стояла неподвижно, ожидая, что я и впрямь брошусь выполнять ее поручение. Потом подбежала к тазу, присела на корточки, но залезть руками в черную пенную воду не решилась. Пару минут она бегала, думая, чем достать телефон так, чтобы не замарать рук. Наконец она приметила деревянные щипцы для белья. Поохав, она все же умудрилась достать несчастный смартфон. Мадина протерла его полотенцем, сорванным с сушилки и попробовала включить.

— Не работает! Да ты знаешь, сколько он стоит? Сколько там фотографий, контактов! – кричала она. – А я тебя еще жалела, помогала в отдельный дом переехать. А ты чокнутая, как и старуха!

Я молчала. В груди поднималось глубокое чувство удовлетворения. Крокодильи слезы Мадины вызывали только улыбку.

— Улыбаешься? – Мадина выпрямилась. Ее губы искривила усмешка. – Думаешь, выслужилась и тебя погладят по головке? Аха-ха! Знаешь, почему старуха не хочет тебя отпускать? Да потому что ты тут служанка! Принеси, подай, вот спасибо, не мешай. А на мне не поездишь. Вот я и не понравилась ей.

Она медленно подошла ко мне:

— Думаешь, они тебя любят? Они просто пользуются тобой! Держат тебя на поводке, потому что ты удобная. Что ты там про Айзу вчера пела? Я воспитываю ее доброй, а не удобной, – передразнила меня. – С таким воспитанием она вырастет такой же никчемной как ты!

Хлесткая пощечина взорвала тишину. Я чуть не вскрикнула от боли в пальцах. На щеке Мадины алел след от удара. Она схватилась за щеку и ахнула.

— Не смей открывать свой поганый рот в адрес Айзы! – рявкнула я.

Мадина тяжело дышала, в ее глазах стояли слезы.

— Бешеная псина! Ты пожалеешь, – прошипела она и выскочила из котельной.

— Мама! Папа! Она меня ударила! – разнесся по коридору ее звонкий жалобный голос.

Я никогда никого не била. Даже Айзу не шлепала. И теперь я сама не верила, что хлестнула Мадину по щеке. Только горящая ладонь была доказательством того, что мне это не померещилось. Угрызений совести я не испытывала.

Более того, если бы она продолжила говорить об Айзе гадости, одной пощечиной дело не ограничилось бы. В тот момент я чувствовала такую ярость, что готова была разорвать Мадину на клочки.