Книга Танец первой жены, страница 66 – Полина Зорина

Так соскучился, что ни разу не позвонил Айзе.

— Они с мамой. Дома пообщаешься с ними.

— Я там уже не живу. Отец выгнал меня, как только мне стало лучше. Представляешь?

Азамат об этом мне ничего не говорил, как и Расул. А сама я ничего не спрашивала об Эмире.

— Чего ты от меня хочешь? Давай просто быстрее покончим с этим.

Эмир не разделял моего желания быстрее разойтись. Он стоял, не сдвинувшись с места, и пожирал меня взглядом, жадным, как у голодного волка, что смотрит на аппетитного зайчонка.

В воспаленных глазах с красными прожилками читалась смесь сожаления и нежелания отпускать

Неприятные мурашки побежали по спине, и я невольно отступила на шаг.

— Я хочу у тебя спросить, – он поморщился, будто собирался говорить о чем-то болезненном, – если бы ты была на месте Мадины, ты ведь не оставила бы меня, избитого? Ты бы ухаживала за мной, даже если бы в доме тебя все ненавидели?

Я вздохнула тяжело и посмотрела в сторону мечети, где нас ждал имам. К чему эти пустые разговоры? Они только растравляли рану, которая и так не заживала.

Эмир ждал, переминаясь с ноги на ногу, но так и не дождавшись ответа, продолжил:

— Можешь не отвечать, я и так знаю, что ты не бросила б меня, не стала б искать благовидных предлогов, чтоб сбежать, – голос его дрогнул, и он опустил глаза, сгорбившись, как будто тяжесть вины давила на плечи.

— Слава Богу, я на своем месте, – ответила я холодно. — Я уехала без всяких сожалений. И молилась о твоем здоровье, только для того чтобы ты как можно скорее мог предстать перед имамом для развода.

По его лицу пробежала болезненная судорога – не такого ответа он ждал. Губы сжались в тонкую линию, он отвернулся на миг, моргая быстро, как будто слезы жгли глаза. Мои слова уязвили его глубже, чем кулаки Расула, – не нужно было обладать даром чтения мыслей, чтобы понять это.

— Я сам виноват во всем, – выдохнул он наконец хрипло. – У меня было много времени, чтобы обдумать то, что произошло с нами. Я разрушил все, что имел. Погнался за миражом. Хотел и синицу удержать, и схватить жар-птицу. Синицу я потерял, а жар-птица оказалась курицей.

Так вот кем я была для него. Синицей! Маленькой, скромной пташкой, которая не привлечет взгляд ни ярким оперением, ни голосом. Обычная, непритязательная, которой для счастья достаточно несколько зернышек в кормушке.

— Ты мне про пернатых собрался рассказывать? Пойдем к имаму, – сказала я резко. Одно только нахождение рядом с ним вызывало стойкое чувство тошноты.

Я обошла Эмира, но он схватил меня за руку. Его хватка была крепкой, и я замерла, а сердце бешено заколотилось в груди от страха и гнева.

— Постой! Я очень сожалею, – прошептал он, наклоняясь ближе, дыхание его было прерывистым, а глаза умоляли. – Я причинил тебе много боли. Если бы я мог все вернуть назад. Если бы ты могла дать мне шанс, хотя бы ради детей, чтобы у них была полная семья. Я бы выполнил все твои условия. Дом! Машина! Украшения! Все, что ты захочешь. Давай попробуем, дай мне испытательный срок. Я сейчас ищу дом для нас с Мадиной, пока мы живем на съеме, но я готов купить сначала дом для тебя. Так будет правильно.

Я вырвала руку, чувствуя, сдерживая слезы и выпрямив спину. Голос мой был твердым, хоть внутри все тряслось:

— Дом мне купит отец, а от тебя мне ничего не надо. Будешь платить, что указано в соглашении. Ни рублем больше. Какие могут быть шансы, Эмир? Это ты разрушил нашу семью, а теперь, считаешь, достаточно щелчка пальцев, чтоб все исправить. Ты сделал свой ход, когда женился, когда взял меня без согласия. Я сделала свой. Партию не переиграть. Мое единственное желание – покончить с нашим браком раз и навсегда. Будь счастлив с Мадиной.