Книга Танец первой жены, страница 76 – Полина Зорина

— Не надо жертв, Расул, – в горле встал ком. У меня самой жизнь наперекосяк. Не хватало еще испортить ее человеку, который всегда меня поддерживал.

Расул нахмурился, между бровями пролегла глубокая складка.

— Это не жертва. Мне самому нужен этот брак. Я хочу жениться именно на тебе, потому что… – последовала долгая пауза. Было видно, что он мучительно пытается подобрать слова. – Потому что.

Мне стало окончательно ясно – ответов на свои вопросы я не получу.

— Хорошо, – я решительно кивнула. – Если тебе не в тягость, то я согласна.

— Тогда с сегодняшнего дня ты моя невеста. Пойду обрадую родителей.

В том, что они обрадуются, я не была уверена. Как бы Руфине плохо с сердцем не стало от таких новостей. Скажет, вот Бог послал невестку, едва успела развестись с одним, уже собралась выскочить за другого.

После ухода Расула я долго думала, что он имел в виду, говоря, что хочет жениться именно на мне. На ум приходило одно единственное объяснение: жениться ему рано или поздно надо, если не по любви, то хотя бы на той, в ком уверен. За пять лет он прекрасно изучил мой характер, знает, что я работящая, привык к моей еде, мы неплохо ладим, свекры хорошо ко мне относятся. С новой женщиной могу быть сюрпризы, а тут все давно известно и предсказуемо.

Почему же он прямо не сказал?

Побоялся, что я обижусь?

Так с чего мне обижаться на правду?

Спускаться на кухню было страшно. Если Руфина не в лучшем расположении духа, то достанется всем. Однако нужно было кормить Айзу. Да и в целом, прятаться от неизбежного, не лучшая стратегия.

Жаль, что Расул не сделал мне предложение вечером. Тогда хотя бы его родители успели ночь переспать с этой мыслью, и утром уже более спокойно реагировали бы на меня.

Руфина суетилась на кухне, разогревая еду. На меня даже не посмотрела, делая вид, что занята. Айза сразу уселась за стол, а я, поместив Лейлу в стульчик для кормления, стала помогать Руфине.

— Вы уже знаете? – осторожно поинтересовалась я.

— Знаю, – отрезала Руфина, но продолжения не последовало.

— И что вы думаете? – лучше уж все прояснить сейчас, чем страдать от недомолвок потоом.

— Не буду лгать. Я не в восторге.

Я поежилась. Ну а что я хотела? Неприятно, зато честно.

Руфина помешала суп и внимательно посмотрела на меня.

— Скажу как есть. Я люблю тебя как дочь. И желаю тебе только добра. Но ты бывшая жена моего младшего сына. Ты женщина с прошлым. С детьми, которых Расул должен будет принять как своих. Он любит девочек, но они не его. Понимаешь? А у него могла бы быть женщина, которая его любила бы. Рожала бы от него детей.

Она замолчала, будто давала возможность переварить сказанное.

— Я не могу запретить ему жениться на тебе. И тебя я отговаривать не вправе. Знаю, что от безысходности идешь за него. Ради девочек, ради защиты. Я не могу тебя осуждать. Но скажи, будь у тебя сын, хотела бы ты такой судьбы для него? Я мечтала, чтобы сын был счастлив, чтоб его встречала любящая жена, чтоб заботилась о нем, чтоб ценила, чтобы лаской не обделяла. Скажи, ты ему все это сможешь дать?

Ее глаза сверлили меня. Казалось, Руфина старается добраться до моей души, заглянуть в нее. Увидеть то, что сможет ее успокоить.

— Я буду хорошей женой, – пообещала я и отвела взгляд.

Никах прочли просто, почти по-домашнему, в маленькой комнате при мечети – без лишних глаз и ушей. Только мы и свидетели – родные дядьки Расула. Имам, старый знакомый Азамата, говорил спокойно, без торжественности, как будто благословлял не чужих, а своих детей, которых давно ждал увидеть вместе. Голос его был низким, теплым, слова дуа лились плавно.