Книга Танец первой жены, страница 95 – Полина Зорина

Сам удар я пропустила, видела только, как Расул тащит трепыхающегося Эмира к выходу.

Меня снова охватил страх. Но теперь не за себя. За Расула. Перед глазами снова встала картина, когда он чуть не убил Эмира.

Нужно оставить Лейлу здесь ради ее безопасности и не дать Расулу совершить ошибку.

Я хотела оставить дочь наверху в кроватке, но увидела на лестнице Айзу. Она сидела на последней, самой нижней ступеньке, сжавшись в комок.

О том, что она видела и слышала, я могла только догадываться.

— Присмотри за Лейлой пару минут.

Она покорно пошла за мной в гостиную, не задав ни единого вопроса, и села на ковер, прихватив с пола пару игрушек. Я посадила ревущую Лейлу рядом с ней. И Айза, как могла, стала ее успокаивать.

Я выскочила в прихожую, даже обуваться не стала, боясь не успеть. Мне ни капельки не было жаль Эмира, но Расул не должен пострадать из-за этой сволочи. Распахнула дверь и столкнулась с Расулом, прижалась к нему, он обнял меня одной рукой.

— Все хорошо, уже все хорошо.

Отстранившись, я придирчиво осмотрела его. Чистое лицо, ни синяков, ни ссадин. Вот только правую руку он подозрительно завел за спину.

— Покажи, – потребовала я.

Расул обреченно вздохнул и показал тыльную сторону ладони в подсохшей крови.

Я потянулась к ней, коснулась кожи, но он одернул руку.

— Кровь не моя. Сразу говорю: не переживай, Эмир ушел на своих двоих.

— Давать в нос Эмиру у тебя входит в привычку.

Расул пожал плечами и виновато улыбнулся.

— Извини, что так долго. Я был на объекте. Мы строим логистический центр за городом. Там со связью беда. Как только твое сообщение получил, сразу перезвонил. А потом послание это с дурацким сердечком. Я сразу понял, что не от тебя. Если б ты знала, как я гнал. На всех камерах по пути отметился, – он притянул меня к себе чистой рукой. – Я люблю тебя.

«И я», – произнесла мысленно, прижимаясь к нему сильнее.

С этого дня я жила в постоянном страхе. Расул обещал, что все будет хорошо, но после того, как Эмир себя повел, я не верила, что он откажется от детей.

У меня не осталось иллюзий по поводу того, как он относится к детям.

Они были нужны ему как инструмент, чтобы держать меня на коротком поводке, чтобы мстить за свою разрушенную жизнь. Ведь в его извращенной реальности только я была виновата во всех его неудачах.

Он будет цепляться за детей до последнего. Это его козырь. Карта, которую я ничем не перебью.

Ко всему примешивался страх за Расула.

Эмир мог снять побои и подать заявление на брата.

Я с ужасом ждала, что к нам нагрянут из полиции, и Расула заберут.

Но время шло, а полиция не приходила.

Возможно, гордость не позволила Эмиру признаться, что он получил от брата. Помимо разбитого лица, было еще и уязвленное эго.

Сама я об этом у Эмира не спрашивала, хотя мы и виделись часто. Два раза в неделю, как и было установлено решением суда.

Но теперь встречи проходили в присутствии психолога и соцработника в специальном помещении в отделе по опеке и попечительству.

Я думала, что мое заявление без каких-либо доказательств не удовлетворят. Эмир удалил запись с телефона, и доказать его манипулятивное поведение мне было нечем. Однако хватило заключения психолога. Я не знаю, о чем психолог беседовал с Айзой. Меня в кабинет не пустили. Но в итоге специалист посчитал, что встречи с отцом должны происходить под контролем органов опеки.