Книга Ты мое наказание, страница 134 – Полина Зорина

— Не переживай, здесь он где-то. Он же не знает район, никуда он не пойдет, — попытался успокоить меня Петя.

Мне очень хотелось в это верить.

— Олеська коза. Сейчас с родителями грызется. Давай мы подъезды обойдем? Может, он куда-то заскочил и спрятался?

Братья распределили между собой подъезды и пошли проверять их.

Я молилась, чтобы они оказались правы. Но что если Артем выскочил со двора? Что если он попадет под машину? Страшно было представить, что такое может случиться.

Я побежала к дороге. Но сколько бы я ни высматривала синюю футболку сына, все было напрасно. Еще оставалась слабая надежда, что Витя прав и Артем забежал в чужой подъезд.

Но когда я вернулась, они виновато покачали головами.

Осознание было страшным. Артем пропал. Кровь шумела в ушах, я не верила, что все это происходит на самом деле.

В голове вспыхнуло: он без куртки! Осень. Вечером становится холодно, а он у меня худенький, простужается моментально. Что если он замерзнет где-то на улице? Что если голодный сидит, жмется к стене, и ему страшно до слез? Я видела его глаза, когда Олеся источала яд… Эти слова могли раздавить взрослого, не то что ребенка.

— Надо в полицию, — я набрала номер и прижала телефон к уху, с нетерпением ожидая ответа диспетчера.

— У меня пропал ребенок! — слова вылетали сбивчиво. — Мальчик, шесть лет, ушел без куртки после ссоры. Я его нигде не могу найти. Он не знает района!

— Успокойтесь, назовите адрес. Как зовут ребенка? Во что был одет?

Я торопливо выпалила все, что могла вспомнить.

— Группа будет у вас в течение получаса. Оставайтесь дома, возможно, мальчик вернется сам.

— Я не могу просто сидеть! Он же совсем маленький, понимаете?! — в отчаянии закричала я.

— Мы направили экипаж. Ждите, пожалуйста.

Я не могла сидеть без дела, не зная, что с моим ребенком. В ожидании полиции я написала сообщение с фотографией сына и раскидала по городским пабликам. Попросила братьев скинуть объявления классным руководителям, чтобы они распространили их по школьным чатам.

В голове билась мысль, что все, что я делаю, недостаточно.

Мне пришлось вернуться в родительскую квартиру. В полиции сказали, что с вероятностью девяносто девять процентов Артем вернется сюда, и именно отсюда полиция начнет поиски.

Мать, когда узнала, что произошло, схватилась за сердце. Она причитала, глотая со слезами на глазах, валерьянку, которую ей накапал отец.

Олеся не извинилась. Фыркнула сквозь зубы:

— Ну надо же, какие все нервные! Воспитала неженку, которой слово не скажи. Теперь у нее все виноваты.

Я не сказала ей ни слова.

Просто подошла и зарядила ей оплеуху.

Ее щека мгновенно стала красной, а моя рука горела от боли.

Олеся вытаращила глаза и дотронулась пальцами щеки. А потом бросилась на меня, пытаясь вцепиться мне в волосы.

Отец еле оттащил ее. Она вырывалась из его хватки, шипя и брызжа слюной.

— Ненавижу! Ненавижу!

Папа затолкал ее в ее комнату и привалился спиной к двери, мешая ей выскочить.

Олеся ломилась в дверь, изрыгая ругательства.

Мама сказала братьям, чтобы перетащили из кухни стол и забаррикадировали дверь.

Стук, грохот падающих книг, звук бьющегося стекла еще долго доносился из спальни.

— Может, скорую вызвать, чтоб ее подлечили? — почесал макушку Петя. — У нее по ходу кукушка поехала.