Книга Нулевые, страница 141 – Алекс Джун

Маша заставила себя посмотреть Диме в глаза, и ее сердце сорвалось в пропасть. В груди разлилось щемящее чувство безысходности перед неизбежным: она снова пропала! Любовь к нему была настолько сильной, что напрочь смела все иные мысли и чувства. Она открыла было рот, чтобы рассказать о долгах отца, об Илье и попросить спасти ее из этого безумия, возможно, даже дать денег или увезти подальше и позаботиться, но следующие слова Димы окатили ее холодным душем и заставили вернуться в суровую реальность.

— Ира говорит, что ты со мной только ради денег и связей моей семьи. Дед и мама того же мнения. Но я не верю. Ты никогда не просила меня ни о чем таком.

«И не попрошу», – горько подумала Маша. Шитый белыми нитками план о том, как Дима вытаскивает ее из болота и превращает в принцессу, обернулся пеплом.

— Но если вдруг тебе нужны деньги или иная помощь, – продолжил Дима, кладя руки Маше на плечи, – я готов на что угодно ради тебя. Только расскажи мне правду.

По щеке Маши скатилась слеза, и она отвернулась, украдкой вытирая лицо. Какой он иногда наивный дурак! Как она может теперь рассказать о долгах? Тут же сильные руки обняли ее, а холодные губы поцеловали в висок.

— Не плачь, – прошептал Дима. – Я здесь для того, чтобы ты больше никогда не плакала. Что мне сделать?

— Я не знаю, – выдавила из себя Маша, обнимая его в ответ. – Дим, давай завтра встретимся рано утром у качелей возле кофейни, где мы с тобой как-то раз занимались? Там еще на входе была тыква-улыбашка, помнишь?

— Да.

— Приходи к семи. И я тебе все-все расскажу. Тогда и решишь, стою ли я того, чтобы идти ради меня на что угодно. – Маша крепче стиснула руки, а потом встала на цыпочки и позволила Диме себя поцеловать.

— Почему завтра, а не сейчас? – уточнил он, прервавшись на секунду.

Но Маша снова его поцеловала, не дав больше сказать ни слова. Наконец она отступила на полшага и поправила его удавку-шарф:

— Он должен греть и защищать шею от ветра, а не висеть, как оборванная веревка висельника. Ты же всегда аккуратно завязывал шарфы.

— Я нервничал, когда собирался к тебе. – Дима взял ее руки в свои и поцеловал каждую ладонь по очереди. – А ты снова без перчаток!

— Ерунда!

— Маш, я скоро все улажу и вернусь в школу. Так что потерпи немного, ладно?

— Обещал сделать из меня хорошистку, а сам и вовсе из школы сбежал, – вздохнула она.

— Я все исправлю. За эти дни я понял, что готов даже быть обманутым и преданным, если это будешь ты, – ласково произнес он, снова обнимая ее. – Завтра утром я выслушаю все, что ты решишь мне сказать. И поверю.

— Предпочтешь сладкую ложь или мерзкую правду? – с замирающим сердцем спросила Маша.

— Что угодно, лишь бы ты больше не плакала, а улыбалась и была счастлива.

— А если ради моего счастья я попрошу тебя приструнить родню? Или они потребуют от тебя выбрать – я или семья? – уточнила она.

— Выберу тебя, – без колебаний ответил Дима. – Я взял еще больше смен, чтобы подзаработать, а к лету попробую подыскать более высокооплачиваемое место. У меня есть кое-какие деньги, которые мне оставил отец, но их я хочу потратить на что-то важное. Например, сниму нам квартиру, когда стану совершеннолетним.

— Ты все такой же странный. – Маша похлопала его по спине. – Зайдешь ко мне? Чаю попьем. А то ты бледный, как обморочная девица.