Книга Нулевые, страница 181 – Алекс Джун

— А у меня линейка инженерная! – не сдавался дед. – Но я ее в машине забыл.

— Ясно, в кого Дима такой затейник. – Она покачала головой. – Ладно, мы сейчас.

Затащив Диму в спальню, Маша открыла шкаф и вытащила два пакета.

— Это что? – удивился он, разматывая черный балахон. – Костюм смерти? На Новый год?

— Лучше! Это балахон инквизитора. А я буду ведьмой. – Маша показала фиолетовое платье колдуньи. – Вот эту веревку мы наденем мне на шею, и ты поведешь меня на казнь, вернее, к семейному застолью, что, по сути, одно и то же.

— И ты тогда будешь рада?

— Конечно! Жаль, правда, что твоя родня так халатно отнеслась к заданию найти интересные костюмы. Но я приготовила для нас шикарные игры! Будет время отомстить. Жду не дождусь зрелища, как твой дед будет играть в крокодила в команде с моим папой и показывать сломанный мусоропровод или облезлого покемона!

— Маш, не беси его сильно. Он же не возьмет тебя во вторник в ассистенты, как обещал!

— Конечно, возьмет! – отозвалась она, прихорашиваясь перед зеркалом. – Потому что я – лучшая. У меня стальные нервы и твердая рука. А еще холодный рассудок. Он сам мне сказал. Скальпель порхает в моих руках. Чик-чик, и готово.

— Только челку под шапочку спрячь, а то он тебя из операционной прогонит.

— Дим, – повернулась к нему Маша, выкручивая красную помаду, – никто меня никуда не прогонит. Твой дед давно от меня без ума. А теперь давай отпразднуем уходящий год на полную катушку! Помнишь, как мы первый раз все вместе отмечали?

— Да. Моя мама и твой отец плакали и пили шампанское, дед и Ира рубились в какую-то стрелялку на компе, а мы сбежали гулять и смотреть салют.

— Нет, ты путаешь, это был второй год. А в первый мы сидели все вместе за одним столом и умирали от неловкой тишины. Твой дед иногда, правда, шутил. Но от этого было только хуже. А потом пришли Иркины подружки, и мы стали играть в мафию.

— А, ну да, и вы с отцом постоянно нас всех убивали, – усмехнулся Дима.

— Но было же супер?

— С тобой всегда супер. – Он взял из ее рук помаду и аккуратно накрасил ей губы.

— Как обычно, подлизываешься. И ресницы тогда крась!

— А помнишь, в школе ты любила жуткие цветные туши – синюю и белую?

— Тебе же они нравились? Или ты врал?

— Тогда, наверное, нравились. Но сейчас я понимаю, что это было слишком. А еще те блестящие тени! – Дима аккуратно провел щеточкой по ее ресницам. – Стразы, легинсы с туникой, вязаные гетры поверх обуви – как вообще это можно было носить? И зимой ты ходила в капронках, мини-юбке и сапогах на шпильках. А теперь одеваешься как капуста уже в минус пять. Лыжные штаны – твои лучшие друзья.

— Я так же люблю каблуки. Но не каждый день, конечно. И не с горнолыжкой. И что за слезливая ностальгия по нулевым?

— Не знаю. Просто уходит еще один год, и приятно оглянуться назад и вспомнить все самое яркое, что с нами случилось.

— И что же было для тебя самым ярким? – спросила Маша, уже зная ответ.

— Конечно, ты!

Дима положил на столик тушь и поцеловал Машу, как делал уже много лет подряд, но, удивительно, им это до сих пор ни капли не надоело. Маша радостно выдохнула, ощущая, как в ней закипает кровь, разнося по телу горячее счастье.

— А помнишь, на выпускном мы почти все время целовались как сумасшедшие и я едва не подралась с Кристиной, потому что она делала едкие замечания? Вы с Ильей еле оттащили нас друг от друга. А потом сами подрались.

— Как забыть! – Он провел рукой по ее талии. – Мы же с тобой сбежали оттуда, не дожидаясь конца программы, и гуляли по городу. А потом пробрались в закрытый парк аттракционов и играли там в прятки до двух часов ночи. И убегали от сторожа так быстро, что ты потеряла одну туфлю.

— Но ты меня донес до такси. Весело было! Согласись, у меня всегда появлялись классные идеи, как провести время! – самодовольно улыбнулась Маша.

— Безумные идеи! – Дима снова поцеловал ее, стискивая в объятиях.

— Просто я склонна нарушать правила, особенно если они дурацкие… Ну, веди меня на казнь, мой прекрасный инквизитор! – прошептала она ему в губы.

— Пожалуй, такую красивую ведьму я спасу от костра и даже отрекусь от веры, лишь бы она продолжала меня целовать!

— И она продолжит, но позже. А теперь снова накрась мне губы, и пошли к семье, они давно ждут.

Дима сжал Машино лицо в ладонях и посмотрел на нее так, как умел только он. За годы семейной жизни они много ссорились и даже несколько раз угрожали друг другу разводом, но в конце концов всегда мирились. И Маша чувствовала, что впереди у них еще много удивительных лет, пусть временами сложных, но до краев наполненных любовью – искренней, наивной, сумасшедшей и горьковато-сладкой. Такой, какой и должна быть первая любовь, ставшая для них единственной.