Книга Нулевые, страница 26 – Алекс Джун

Маша привычно надела наушники и включила диск, который Танька ей записала в честь дня рождения. Самые любимые треки Маши. Потолок время от времени озаряли фары проезжающих мимо машин. Нужно было встать и задернуть шторы, но на это не было сил. В наушниках Бритни пела о том, как она снова заигралась с чьим-то сердцем, и Маша сквозь подступающий сон думала, что любовь – это какая-то ерунда для наивных дураков и истеричных личностей. Ее отец всю жизнь безумно любил ее мать. И к чему это привело? Уж лучше бы он все свои страдания трансформировал в стремление чего-то достичь. Не просто получил прибыль на халяву, вложив чужие деньги, а построил крутую карьеру. Раз у других получается, значит, это возможно.

Маша снова растворилась в мечтах о большом светлом доме, где на подоконниках будут цвести розы в фарфоровых горшочках, а во дворе обязательно окажется бассейн. Каким-то неведомым образом в эту фантазию просочился Дима, он готовил для нее апельсиновый фреш и так заразительно смеялся, что Маша проснулась с глупой улыбкой на губах. Но хорошее настроение улетучилось, стоило ей взглянуть на себя в зеркало. В этот раз гадкая челка превзошла саму себя. Пришлось принимать экстренные меры.

Когда Маша зашла на кухню, отец заканчивал есть. Ее порция яичницы стояла на столе возле дымящейся кружки со сладким чаем, поверх которой лежал хлеб с маслом и сыром. Этот завтрак папа неизменно готовил для Маши с начальной школы, и это уже стало важным ритуалом их общего утра.

— Ты теперь моешь челку отдельно от головы? – удивился отец, глядя на то, как мокрые капли стекают по Машиным щекам.

— Только когда она стоит дыбом, – зевнула Маша, садясь за стол.

— Не забудь про квартплату, там и так уже пеня с прошлого месяца капает. – Отец встал из-за стола, оставив на дочку грязную посуду.

— Что еще за пеня? – Утром мозги совершенно не хотели работать, но Маша их напрягла. – Постой, ты что, не платил за коммуналку в прошлом месяце?

— Платил, но не всю сумму, – отозвался из коридора отец. – Они там что-то, должно быть, напутали. Сними показания счетчиков и сходи разберись после школы. Сегодня там с двух до пяти принимают.

— Просто волшебно, – процедила Маша, откусывая бутерброд.

Казалось, отец решил довести свою дочь до нервного срыва, каждый день понемногу подкидывая информацию о долгах, которые ей предстояло с ним разделить. Шальная мысль влетела Маше в голову – если она после школы выскочит замуж за Диму, то сможет решить все свои финансовые проблемы. Только вот его семья вряд ли обрадуется такой невестке, да и сама Маша не была коварной соблазнительницей. Это лишь в сериалах героини не думали, а быстренько беременели наследником, но ей становиться матерью в неполных восемнадцать лет совершенно не хотелось. Да и дед-профессор уж точно их за это убьет. Маша вспомнила выпуск новостей, в котором засветился Артемов-старший, вещающий о региональной медицине. От его строгого взгляда тогда трясло даже журналистку, судорожно сжимавшую микрофон. Интересно, Дима с возрастом станет таким же пугающим?

Маша помыла посуду и начала собираться в школу. Открыв дверь шкафа, внутри которого висело большое зеркало, она придирчиво осмотрела полки. Сегодня выбор пал на черные капроновые колготки, короткую джинсовую юбку и обтягивающий голубой свитер на молнии с V-образным вырезом. Слава богам, в их школе не было формы! И конечно, Маша не забыла про яркий макияж и большие сережки-кольца, которые папа называл цыганскими. В сотый раз за утро уложив непослушную челку, Маша вышла из дома.