Книга Нулевые, страница 49 – Алекс Джун

Маша привычно обратилась к мечтам об идеальном доме, стараясь не замечать, как шквалистый ветер беснуется в городе, ломая ветки и разбрасывая мусор. Она еще не знала, что настоящий ураган обрушится на нее уже следующим утром.

— Дура, ты что натворила? – заорал отец, распахивая дверь ее комнаты.

Маша не успела открыть глаза, как ее силой выволокли из кровати. Отец заставил Машу встать, больно схватив за запястье:

— Ты сыночку Ржанова обо всем рассказала? Сыночку Ржанова? – Он продолжал орать, выкручивая Маше руку. – Ты в курсе, какие люди пытались вмешаться в дело? Ты вообще соображаешь хоть что-то?

— Да пусти, больно! С ума сошел? – Маша попыталась вырваться, но отец лишь усилил хватку, и она завизжала.

— Больно тебе? А хочешь, расскажу, что с тобой могут сделать те, под кем ходят этот шестерка Ржанов и его сынок? На дороге поставят работать, и пикнуть не успеешь! А уж про квартиру эту можешь забыть. И где ты вчера была?

— Мы с одноклассниками были в клубе, там меня пытались запугивать эти твои бандюги. Я ничего не рассказывала, они сами при всех про твои долги орали и еще делали мне непристойные предложения! А Илья, наоборот, за меня заступился. И это ты виноват во всем! Ты! Чего на меня орешь? Я дома в одиннадцать была, ты уже спал. Это несправедливо!

Маша злобно оттолкнула отца, но запуталась ногой в упавшем на пол одеяле и, не успев удержать равновесие, рухнула на правую руку, попутно зацепив боком угол своего письменного стола. Острая боль молнией прошлась по ее телу, заставив сдавленно вскрикнуть.

— Вот ведь! – покачал головой отец и помог Маше подняться на ноги, приговаривая: – Чтобы больше с Ржановым не разговаривала и близко к нему не подходила! Он водится с опасными людьми. Я сам со своим долгом разберусь, сказал же! Твое дело продукты покупать и за коммуналку платить.

— А с тебя твои родители такое же требовали в старших классах? Или, думаешь, мои одноклассницы тоже полностью себя обеспечивают деньгами и еще родителям на карманные дают? – Маша в ярости пнула стул, и тот с грохотом упал.

— Вот такой отец у тебя, дочка. Другого нет. – Он издевательски развел руками и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Маша зарыдала в голос. На часах было уже двенадцать. Видимо, после вчерашних переживаний она спала до самого обеда как убитая и даже не слышала, как отец уходил, чтобы встретиться со своими бугаями, а вот Илья зря времени не терял и быстренько растрепал своему папаше-уголовнику, что Зоткины по уши в долгах. Маша снова легла на кровать, но потом вспомнила, что у нее нет времени на жалость к себе, поскольку уже через пару часов ее ждала смена в «Курах гриль». Пришлось вставать и собираться. Правая рука ужасно болела, и Маша перемотала запястье эластичным бинтом. Да и на боку расплывался синяк. Отец ее никогда не бил, в минуты педагогического бессилия он предпочитал орать и хлопать дверьми. Маша всегда росла своенравной и упрямой, но сегодняшняя выходка отца совершенно не соответствовала степени ее вины. Как он посмел так грубо ее разбудить и еще выкручивать руку?! И это неудачное падение!

Кое-как накрасившись левой рукой, позавтракав и одевшись, Маша пошла на работу. Во время ее сборов отец смотрел телевизор в гостиной и делал вид, что дочери не существует. И Машу это устраивало. Работать с больной правой рукой было сложно, но тетя Даша дала ей стандарт анальгина, и от таблеток стало немного лучше. Когда Маша вернулась домой, отец снова спал. А в воскресенье он и вовсе раным-рано ушел на работу.