Книга Нулевые, страница 86 – Алекс Джун

— А что там пикает?

— Таймер. Пошли обедать. На гарнир, кстати, рис. Я его вчера еще сварил.

— Разве ножки могли так быстро приготовиться?

— В гриле должны были, – неуверенно сказал он.

Маша поплелась следом за Димой, прижимая руку ко лбу, который теперь и правда горел.

— А у тебя бывал здесь кто-то еще из нашего класса? – спросила Маша, глядя, как Дима разогревает рис в микроволновке, а потом раскладывает по трем тарелкам вместе с курицей.

— Нет. Я же говорил, что мне мало кто из класса интересен. А тех, кто мне действительно нравится, я, кажется, раздражаю. – Дима придирчиво осмотрел нитки, торчащие из куриной кожи, и попытался срезать их ножом.

— А что насчет меня? – невзначай спросила Маша.

— Хороший вопрос. – Дима поставил тарелку с едой и чашку с чаем на поднос. – Погоди, только отнесу маме.

— Не забудь вилку и салфетки, – посоветовала Маша.

— Точно. Вечно я мелочи упускаю.

Добавив необходимое, Дима скрылся в той стороне квартиры, откуда до сих пор доносились звуки бразильского сериала, и Маша пожалела, что снова пропускает серию. Ведь она редко могла смотреть по телевизору то, что ей нравилось.

— Ну так как, ответишь на мой вопрос? – спросила Маша, когда Дима вернулся.

— Конечно. – Дима поставил их тарелки на стол и выложил столовые приборы. – Ты в упор меня не замечала столько лет, но в выпускном классе вдруг решила сделать своим репетитором, подловив на слабости. А еще защитила от гопников и даже заметила мое отсутствие в классе, а потом пришла ко мне домой. – Он откусил маленький кусочек курицы и принялся задумчиво жевать.

— А перед этим заставила тебя провести ночь у себя в комнате, я помню. Ближе к сути, пожалуйста. – Маша отправила в рот ложку риса и скривилась: он был одновременно недоваренным и раскисшим.

— Да, рис не удался, но я подумал, что за ночь в холодильнике он станет лучше, – ответил Дима, считав ее реакцию.

— С чего бы? Думал, рис одумается в ледяном заточении и повкуснеет? И кто тебя готовить учил! – рассмеялась Маша. – Курица все же сыровата.

— Раньше всегда готовила мама, отец тоже помогал, когда был свободен, но все изменилось, вот мне и пришлось самому за короткий срок постигать азы по рецептам из журналов, – помрачнел Дима.

— Прости-прости, ты все равно молодец! Мой папа вон только яичницу с бутербродами умеет готовить и даже не пытается освоить что-то другое.

— А ты как училась готовить?

— Тетя Даша помогала, я у нее сейчас в «Курах» работаю. Она дружила с моей бабушкой и, когда бабули не стало, часто к нам с отцом приходила, показывала, как наладить быт.

— Я бы хотел, чтобы ты меня научила готовить, – проговорил Дима, размазывая рис по тарелке.

— Да без проблем. Но ты так и не ответил, как ко мне относишься. Почти уверена, что ты считаешь меня навязчивой дурочкой, у которой в голове только шмотки и косметика. Говори, я не обижусь.

— Ты так думаешь? Интересно. – Дима отодвинул от себя почти нетронутую тарелку и отхлебнул чаю.

— Ну вот, опять этот зазнайкин взгляд! – Маша махнула вилкой. – Что сейчас происходит у тебя в голове? Хотелось бы знать.

— А помнишь, как я пытался с тобой подружиться в начальных классах, а ты меня била?

— Я всех тогда била, особенно Илью, – фыркнула Маша. – Уж ему больше всех доставалось. А тебя я разве что пару раз пеналом стукнула, так что это было, считай, признанием в детской любви. А ты даже не стал заполнять анкету для друзей, которую я всему классу давала. Помнишь такую тетрадочку с вопросами?