Книга Нулевые, страница 92 – Алекс Джун

— Наши отношения слишком стремительно развиваются, господин доктор, – нервно улыбнулась она. – Я не готова демонстрировать тебе свой лифчик даже в обмен на кров, уж извини. Хотя ты довольно смело елозил влажной тряпкой у меня по телу прошлой ночью.

— Я обтирал тебя, потому что ибупрофен не помогал. У тебя было почти сорок. И свет был выключен. За кого ты меня принимаешь? Я же хочу помочь! – Дима сверкнул своими зелеными глазами, полными праведного осуждения.

— Помочь или поиграть со мной в доктора, – продолжала упрямиться Маша.

— Я аккуратно. Смотреть не буду. Сядь, пожалуйста.

— Ох, ладно, Артемов. Но если что, ты на мне женишься, понял? – вздохнула Маша, с трудом отрываясь от подушки.

— Обычно после таких слов позволяют больше, чем просто послушать легкие. Да шучу я! – воскликнул Дима, получив от Маши щелчок по носу. – Я Иру с детства слушаю, не переживай.

— Опять ты за свое! Я не твоя сестра! – Маша закусила губу и отвернулась.

— Да знаю я! Просто расслабься. Так. – Дима вставил в уши дужки фонендоскопа и осторожно просунул руку под ее кофту.

— Холодно! – вздрогнула Маша, почувствовав металл, скользящий по коже.

— Прости. – Дима вытащил руку и принялся греть дыханием головку фонендоскопа, при этом хитро поглядывая на Машу.

— Почему ты так смотришь? Как будто что-то задумал. Глаз вон один прищурил! – подозрительно спросила она.

— Нормально я смотрю, не придирайся, – улыбнулся Дима, а потом снова к ней приблизился, засовывая инструмент под кофту. – Не холодно?

— Нет, – ответила Маша, не зная, куда отвести взгляд.

Дима был совсем близко, он сидел, чуть склонив голову набок, и внимательно прислушивался, глядя куда-то за Машино плечо. Его рука время от времени прижимала головку фонендоскопа то к ее груди, то к ребрам, но при этом все было весьма целомудренно, отчего Маша даже ощутила некую досаду, но вовремя себя одернула за неприличные мысли.

— Дыши глубоко. Да, вот так. Еще вдох, – хрипло прошептал Дима. – А теперь спинку.

Он поднялся и обошел кровать с другой стороны, а потом встал на колени на матрас и снова принялся слушать Машины легкие. Она чувствовала его дыхание на своих волосах и не понимала, специально ли он так близко к ней наклоняется. Обычно врачи держали дистанцию и делали все значительно быстрее. А деликатные прикосновения Димы, его вкрадчивый голос и близость казались слишком интимными для простого осмотра. Он положил руку на Машино плечо и осторожно его сжал:

— Все в порядке. В легких чисто. – Дима отстранился и встал, кинув фонендоскоп на тумбу.

Маша поправила кофту и посмотрела на Диму, надеясь увидеть, что он тоже хоть капельку взволнован. Но его обычное невозмутимое выражение лица разбило ей сердце. Маше безумно захотелось, чтобы он вернулся, обнял ее или снова погладил по голове. Впервые она ощутила особый голод, который не могла заглушить даже самая сытная еда. Маше до боли в животе не хватало тепла Диминого тела и его заботливых прикосновений. Запоздало пришла мысль, что она умудрилась влюбиться в него, хотя всегда считала подобные чувства глупостью.

— Ты полежишь еще или пойдешь в душ и завтракать? – равнодушно спросил Дима, переставляя какие-то фигурки на полке.

Маша встала с кровати и сделала два шага к большому зеркалу, которое было встроено в шкаф-купе.