Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 14 – Алика Бауэр

Макаров медленно поворачивается ко мне, сложив руки в карманы брюк.

Его взгляд пустой и тяжелый, как свинец.

— Я пришел сюда, потому что занятие уже началось. А я не собираюсь платить вам за то, что вы будете разглядывать флоксы в рабочее время. Арсений уже давно ждет вас.

Меня словно ледяной водой окатывает.

Стыд, горькое разочарование и полная растерянность сдавливает горло.

Я шла в этот дом с четкой установкой. Я — репетитор. Он — мой работодатель. Но почему-то при первом же намеке на внимание, полностью об этом позабыла.

Дура, сама себе придумала невесть чего…

Артем Макаров разворачивается и быстрым шагом идет по направлению к дому.

— Почему флоксы? — вдруг вырывается из меня так внезапно, что сама не понимаю, зачем вообще это спросила.

Он замирает на секунду и разворачивается ко мне полубоком.

— Что?

— Флоксы. Почему они здесь? Почему именно эти цветы?

В глазах напротив проносится мгновенная, пойманная мной тень некой тревоги.

— Любимые цветы моей матери. И разве это имеет значение?

— Н-нет, — пытаюсь снова улыбнуться. — Конечно нет. Простите. Я подойду через минуту.

Когда Артем уходит, я пытаюсь взять под контроль разыгравшиеся нервы.

Он солгал. Это было понятно с кристальной ясностью.

Екатерина Владимировна терпеть не могла эти цветы в своем доме. Она приказывала садовником выкапывать и избавляться от них снова и снова, однако уже через несколько дней они появлялись в ее саду. Артем высаживал их по ночам. Специально собираясь побесить собственных родителей, доказать им, что даже если они не пускают его девушку на порог их дома, то небольшая частичка меня все равно будет там присутствовать.

И так… Макаров врет.

Он что-то помнит.

«Буквы в конспекте расплываются перед глазами в мутных пятнах. Все во мне было напряжено в ожидании. Не выдерживаю, и вопрос сам срывается с губ.

— Ну и как прошло? — звучит сквозь стиснутые зубы.

Артем не отрывался от экрана телефона.

— Что прошло?

— Знакомство. С твоей... невестой, — выдыхаю, а сама чувствую привкус кислоты на языке.

Он коротко хмыкает, все так же увлеченно листая ленту.

— Да нормально. Аленой зовут. Грудь, кстати, ничего так.

Внутри у меня все обрывается и мгновенно превращается в ледяную глыбу.

Он же говорил, что этот ужин — пустая формальность для успокоения родителей. Уверял, что какая-то навязанная невеста ничего не изменит в его чувствах. А теперь она уже «нормально». Всего одно слово, а ощущение, будто тебя предали.

— Ну так иди к ней, к своей «ничего такой» невесте, — шиплю, отчаянно сглатывая комок в горле.

И тут он наконец откладывает телефон.

— Эй, ну ты чего, — его голос звучит мягче, и сильная рука обвивает мою талию, вытягивая меня из моего укрытия. Он вынимает из моих пальцев ручку, откидывает в сторону конспект. — Мне никто не нужен, кроме тебя, поняла? Никто.

Его губы касаются родинки у меня на большом пальце. Все мое тело отзывается на это прикосновение мелкой, предательской дрожью.

Я не хотела влюбляться. Не сейчас и уж тем более не в него. Все они, мажоры, одинаковы: ослепят вниманием, вскружат голову, а потом, едва на горизонте возникнет подходящая партия из их круга, от тебя отмахнутся, как от надоевшей игрушки. Я сопротивлялась изо всех сил. Каждое утро я приказывала своему глупому, наивному сердцу: «Не вспоминай Макарова. Не оборачивайся на его улыбку». Но с каждым днем я таяла, как снег под весенним солнцем. Влюблялась не в слова, а в поступки. В эти простые, бытовые чудеса, которые он творил для меня.