Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 16 – Алика Бауэр

Это длилось всего секунду. Но Артем реагирует мгновенно. Его рука уверенно обвивает ее талию, а вторая крепко обхватывает локоть, не давая ей упасть. В этом жесте нет паники. Лишь выверенная, привычная сила. Он держит ее так, словно она была самой хрупкой и важной вещью на свете. Для него.

Вдруг Алена оборачивается ко мне.

— Валерия, я рада, что мы встретили вас. Арсений бежал сегодня на занятие с удовольствием, а не из-под палки, как обычно.

Я почти не слышу похвалу в свой адрес, наблюдая, как из ее носа медленно, по капле, потекла алая струйка крови.

— Ох… У вас кровь, — шепчу, почувствовав, как сжимается сердце.

Алена проводит пальцами под носом и смотрит на красные следы на подушечках. Она попытается улыбнуться.

— Ничего, бывает.

Она выглядит так, будто совершенно не удивлена этому. Артем тут же достает свой носовой платок из кармана брюк и протягивает ей.

— Пойдем, тебе лучше прилечь, — он нежно, но уверенно повел жену к выходу, не отпуская от нее ни на шаг больше.

Остаюсь стоять посреди библиотеки, смотря им вслед. И ловлю себя на том, что в груди шевельнулось что-то… колючее. Не ненависть. Не злость. А та самая, старая, как мир, горькая зависть.

— Я же говорила, что ты разобьешь мне сердце.

«— Скажи, что ты точно уверена, — его губы, обжигающие и влажные, скользят по моей шее, оставляя за собой след из мурашек. А пальцы, непослушные и торопливые, лихорадочно справляются с пуговицами блузки.

В этот миг, поддавшись наваждению, я готова прошептать что угодно, зная, что он услышит каждое слово.

— Да, уверена…

Неужели это случится? Здесь, в его доме? Пока его родители за границей? Они наверняка узнают, что я была здесь. И не раз. И уж точно догадаются, чем мы занимались в его спальне, на этой широкой кровати, пахнущей им. Но мне плевать. Их мнение обо мне уже не изменить в лучшую сторону.

— Ох… — стон срывается с губ сам собой, когда его горячий язык обжигает кожу на груди сквозь кружево топа.

Глаза сами собой закатываются.

Медленно, словно боясь спугнуть миг, он стягивает лямки топа, обнажая мои плечи, потом ключицы, пока ткань не замирает где-то под ребрами. Он приподнимается надо мной, и из его груди вырывается сдавленный, почти болезненный вздох.

— Ты… ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.

На секунду мне становится неловко под этим восхищенным, пожирающим взглядом. Но стеснение тонет в волне уверенности. Я не сомневаюсь, что поступаю правильно, даря впервые именно ему себя.

Его губы и язык вновь припадают к груди, то кусая, то зализывая появляющиеся розовые отметины. Мои ногти впиваются в его спину, и я тут же одергиваю себя. Эти следы на тренировках заметят. Но с каждым его прикосновением я таю, забывая обо всем, и вновь позволяю себе впиваться в него, ощущая под пальцами напряжение его мускулов.

Внезапно его руки сжимают мои бедра и резко притягивают к себе. Боже, так близко… Я чувствую твердый, напряженный член, упирающийся в меня сквозь слои ткани.

— Т-еем… — дыхание срывается в стон, а все тело пронзает мелкая дрожь. От волнения. От осознания, что это действительно происходит.

Мы оба обнажены по пояс, и от жара его кожи мне кажется, я сейчас сгорю дотла. Его пальцы, сбивчиво проникают под подол юбки.

— Нет, подожди, — хватаю его за запястье, останавливая.