Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 18 – Алика Бауэр

Беру его лицо в свои ладони и притягиваю к своим губам, касаясь их мягко-мягко.

— Я люблю тебя, — шепчу прямо в поцелуй.

Алый румянец заливает мои щеки. Это первое мое первое признание. В груди приятно сжимается, когда вижу, как его губы расплываются в улыбке.

— Я люблю тебя больше жизни, девочка моя, — его голос низок и серьезен.

Один мягкий, но уверенный толчок. Мой приглушенный стон и его сдавленное, напряженное шипение. Инстинктивно сжимаю ноги, упираясь коленями в его бока.

— Лера… — стонет он, погружаясь глубже. — Я люблю тебя. Люблю…»

Сознание возвращается обрывками. Лежу в кромешной тьме, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, которое, казалось, выпрыгнет из груди. В ушах стоит звон, а по коже бегут мурашки. Отголоски того, что происходило во сне.

«— Скажи, что ты точно уверена…»

Его голос, молодой, хриплый от желания, все еще звучит где-то в висках. Чувствую на шее призрачное прикосновение его губ, скользящих вниз, к ключице.

«— Лер… Я люблю тебя. Люблю…»

Резко сажусь на кровати, вслепую ухватившись за простыни. В груди бушует что-то мерзкое, а низ живота ноет навязчивым, постыдным эхом былого возбуждения. Сглатываю, пытаясь вернуть себе контроль.

Именно в этот момент до меня доходит настойчивый, пиликающий звук. Тот, что разбудил меня по среди ночи и выдернул из сна-воспоминания. Телефон. Он вибрирует на тумбочке, освещая мгновенными вспышками темноту комнаты.

Сердце, что успело немного успокоится, вновь заколотилось в паническом ритме. В уведомлении светилось имя.

Итан.

В груди что-то екает и болезненно сжимается, словно меня поймали на месте преступления. На измене. Пока мое тело и разум предавались греховным, сладким воспоминаниям о другом, мой настоящий, живой парень писал мне сообщения.

Кошки противно скребут изнутри, а острое, тошнотворное чувство вины подступило к горлу.

Смахиваю шторку уведомления, и текст впивается в глаза ярким белым светом.

«Я знаю, что у тебе ночь. Sorry. Хорошая новость. Начальник дал отпуск. Прилечу к тебе через две недели, любовь моя!»

Радость смешалась с горечью, а возбуждение с леденящим душу стыдом. Я только что, пусть и во сне, но мысленно изменяла человеку, который строил со мной планы.

Артем

Я не помню ее лица.

Все, что у меня есть, это образ.

И я никогда не знаю наверняка: то, что всплывает в сознании — просто отголоски бессвязных снов или самые что ни на есть настоящие, украденные у меня воспоминания?

«Руки, сжимают ее талию, будто пытаюсь удержать саму жизнь. Ее пальцы, вцепившиеся в мои волосы, не в силах скрыть ответную дрожь. Порой я ненавидел себя за ту животную страсть, что она во мне пробуждает. Потому что с ней… Только с ней, я захотел построить нечто настоящее, чистое, то, чего у меня отродясь не было. Я дорожил ею, как безумец дорожит последним лучом света. Сдерживал себя, боясь спугнуть. И был готов сразиться хоть с целым миром ради одной ее улыбки. И я, влюбленный до саморазрушения идиот, даже сейчас не чувствую стыда, признаваясь в этом самому себе.»

Каждая попытка докопаться до сути, вытащить на свет еще один обрывок, заканчивается одинаково: голова раскалывается на части, виски пульсируют адской болью, а в ушах встает оглушительный гул — какофония чужих голосов, криков, которые возникают из ниоткуда и растворяются в никуда.