Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 32 – Алика Бауэр

Дежавю.

Оно нахлынуло не воспоминанием, а чувством. Целым каскадом чувств, которые прорвались через плотину и хлынули наружу, смывая осторожность, страх, все условности.

Мое тело вспомнило все раньше, чем я. И от этого по телу стала разливаться успокоительная нега. Неосознанно перевожу взгляд на его губы.

— Валерия… — начинает он.

Но я обрываю его. Руки сами обвиваю его шею. Притягиваю его к себе и впиваюсь в губы.

Ты. Мой. Настоящий.

Кусаю его губы, заставляя их разомкнуться. И он поддается. Дает зеленый свет и мой язык вторгается в его рот со стоном. В голове гудит только одно: Он здесь. Это он.

Макаров застыл лишь на мгновение. Но как же мне плевать на это сопротивление.

Целую его снова, глубже, отчаяннее, чувствуя под пальцами знакомый изгиб его шеи, вдыхая его запах, теперь смешанный с ароматом вина и каменной пыли. И в этот момент в нем что-то ломается окончательно.

Его свободная рука сжимает мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Его поцелуи становятся властными, жадными, отвечающими на мою ярость своей собственной.

Голова кружится, мир сужается до точки соприкосновения губ, языка, тел.

Царапаю его шею, не в силах остановиться, а он вдруг резко разворачивает нас и толкает меня спиной к тому самому стеллажу. Ударившись об полки, и из моих губ вырывается короткий, прерывистый выдох, который Артем тут же ловит и проглатывает новым поцелуем, более горячим, более влажным, полностью завладевшим мной.

И вот он, долгожданный разряд электричества, после которого ты слова чувствуешь, что живешь.

Резкий стук о бетон возвращает меня обратно на землю. Телефон выскользнул из его руки и упал на пол, освещая собой небольшой участок погреба.

Мы стоим, тяжело дыша.

Я все еще держу его за шею, а его руки мою талию.

— Прости, — шепчу, наконец отпуская его, ощущая, как по телу разливается ледяная волна стыда и осознания. Это правда я сделала? — Я… не знаю, что на меня нашло.

Адреналин все еще бешено колотится в крови, но теперь к нему примешался резкий холод. Скрещиваю руки на груди, пытаясь сдержать дрожь, и присаживаюсь на бетон.

Как это вообще могло со мной произойти?

Я же прекрасно понимаю, что между нами и быть ничего не может. Я не верю в возрождение старых отношений. Это просто бессмыслица. Сколько твердила это ему, себе. А в итоге что? Сама же первой на него набросилась.

И тут из моей грудной клетки вырывается смешок. Сначала тихо, сдавленно. Потом громче. Это нервный, почти истерический смех. По щекам уже текут слезы, а я ничего с собой поделать не могу.

— Да что с тобой? — Артем опускается на пол, прислонившись к стеллажу, и в его тоне улавливаю раздражение и полнейшее недоумение. — Ты только что билась в истерике, разбила несколько бутылок…

— Я заплачу, — вытираю пальцами мокрые щеки.

— Хочешь повесить на себя еще один долг? — он усмехается уже более легко, без злобы и раздражения. Бутылки явно волновали его меньше, чем мое состояние.

Со стороны я, наверное, и вправду похожу на чокнутую.

— Мне стало смешно от того, что история повторяется, — говорю, прикрыв глаза. — Словно меня заставляют проходить один и тот же путь снова и снова. С тобой.

Чувствую, как Макаров повернул ко мне голову.

— Расскажешь?