Книга Измена в 45. Я болею тобой, страница 32 – Татьяна Тэя

— Раз… – повторяю, как заведённая. – Раз значит… Раз и папа…. Раз и папа…. – бормочу себе под нос, отвернувшись.

Не уверена, что Денис меня слышит. Он сейчас в своих мыслях. В своей вине.

Потому что вина – а это именно она, определённо то, что застыло на его лице.

Если вчера он смотрел на меня гордо и с возмущением, то сегодня во взгляде появляется покаяние и усталость.

Я подношу пальцы к вискам, коротко массирую, потому что голову сдавливает со всех сторон.

— Тебе то самому каково жилось во лжи? – разворачиваюсь, пытаюсь поймать его взгляд. – Хорошо было? Когда началось?

— Там, где началось, там же и закончилось.

— Ну мне от этого не легче.

— А ты, что, хотела? Чтобы я пришёл к тебе, признался, что случайно переспал с другой. Покаялся? Ты бы хотела это слышать?

Опять он это делает. Атакует. Я даже не знаю, как это вынести. Со всех сторон на меня атака.

Я так устала и мне ещё ужаснее осознавать, что расслаблюсь я не очень скоро.

— Я бы хотела слышать и знать, что муж мне верен, что ты мне верен. Вот что я хотела бы слышать, а не признания в разовых потрахушках на стороне. Да и не разовые они, хватит врать! Вы видитесь регулярно.

— Неправда, не регулярно.

— И в командировки ты с ней летаешь.

— Ни разу, Рита!

— Мам, пап, вы что ссоритесь? – внезапно выходит к нам Федя.

И мы оба вздрагиваем.

Я уже и забыла, что у меня выздоравливающий ребёнок дома, разоралась тут.

Хотя мне кажется, я говорила довольно тихо, но кто его знает.

Сын стоит в дверном проёме, смотрит прямо на нас. И я понимаю, что соврать – не вариант. Прошло давно то время, когда ребёнку можно было наплести небылиц, чтобы отвлечь внимание. Семнадцать лет – уже взрослый и всё понимающий человек. Без жизненного опыта, конечно, но это дело наживное.

И не дай бог ему такие опыты, как у нас с его отцом.

— Нет, Федь, всё в порядке, мы просто спорим, – произносит Денис.

— Да, ссоримся, – отвечаю я.

Мы с Сотниковым переглядываемся.

— Рита… – предостерегающе качает он головой.

А я приподнимаю брови.

— А что такое? Рано или поздно узнает.

— Не надо, – просит Денис.

— Что не надо, мам, пап? – Федя с подозрением переводит взгляд с меня на Дениса и обратно.

Ну вот как я ему скажу, что мы разведёмся? Вот так с порога, без подготовки – не вариант. Реакция ведь может быть любой. Наши парни воспринимают нас, как единое целое. Я и сама до недавнего времени так же думала. Но всё… целостность нарушена.

Поэтому я выдавливаю из себя улыбку и киваю.

— Мы поспорили, сынок, и мне надо прогуляться.

Схватив сумочку, направляюсь к выходу.

— Ты ж только пришла, – бросает мне в спину Денис. – А ужин?

— Поужинаю где-нибудь. А ты детям приготовь сам, – коротко отвечаю.

— Я не к тому, чтобы ты готовила, останься.

— Нет, – мотаю головой и выхожу в коридор.

— Пап, останови маму. Быстро миритесь, – слышу за своим плечом, как Федя раздаёт советы отцу.

Мне и смешно, и грустно от этого.

Во-первых, не остановит.

Во-вторых, не помиримся.

Потому что не ссорились.

Это просто конец. И всё. Такое не забывается.

Денис признался. Но не до конца. Он же не знает то, что я знаю всю правду.

Когда мне звонит Анохин и просит о встрече, я соглашаюсь. Хотя не собиралась с ним больше видеться.

Подумала, что лучше найму хорошего адвоката по семейным делам, который будет отстаивать мои интересы и интересы детей, если у Сотникова хватит наглости пытаться оставить нас ни с чем. А месть… не для меня это. По крайней мере, не в отношении мужчины, с которым я прожила, считай, четверть века.