Книга Развод. В 40 с чистого листа, страница 6 – Татьяна Тэя

— Туда, – говорю неопределённо.

А Григорий тем временем заприметил то ли меня, то ли мою машину, и идёт в нашем направлении.

— Пожалуйста, быстрее, – тороплю мужчину.

И он кивает:

— Прошу за мной.

Его чёрный внедорожник стоит через одну машину от моей. Незнакомец распахивает для меня пассажирскую дверь, и я быстро юркаю внутрь, съезжая по сиденью пониже. Как бы раствориться в пространстве или сделаться невидимкой?

Незнакомец заводит мотор, но не торопится. Ищет приятную волну на радио, перебрасывает вещи, который лежали между креслами, на заднее сиденье.

А мне хочется закричать, чтобы забил на всё и просто уехал отсюда побыстрее.

На улице поздние сумерки. Скоро начнутся Белые ночи, поэтому майский вечер скорее серый, чем тёмный. И я очень надеюсь, что через окно авто я не особо отсвечиваю.

Через стекло соседней машины вижу, как Гриша подходит к моей тачке, заглядывает внутрь, стучит в окно, будто я там прячусь от него, распластавшись по днищу.

Невольно усмехаюсь. Хотя в ситуации нет ничего весёлого.

Мой молчаливый водитель сдаёт назад, а Григорий как раз в это время обходит мою машину и встаёт у багажника. Ему приходится отскочить в сторону, потому что мы чуть ли не сбиваем его с ног, когда проносимся мимо.

Да если б переехали, я б не обиделась.

Только водителя жалко, сел бы не за что.

Мы выруливаем на Лиговский проспект и мчим к Московскому. Ну как мчим? Собираем светофоры по дороге, но мне всё равно. Главное подальше от центра.

Наконец, я выдыхаю…

Но расслабляться рано.

В кармане внезапно начинает вибрировать.

А-а-а… значит, всё-таки телефон с собой. Ну уже легче.

А когда смотрю на экран – сложнее.

Там Григорий. Фото на контакт я ему поставила довольно милое, но сейчас мне на его лице видится язвительный оскал.

Взять или сбросить?

Если не возьму, будет трезвонить.

Бросаю косой взгляд на мужчину. Тот, не отрывая глаз от дороги, говорит:

— Ответь.

— Думаешь, стоит?

— Сама решай.

И я решаю, принимая звонок.

— Я уехала, – говорю сразу, пока меня не успели перебить.

Мат на том конце провода уже и не удивляет.

— Возвращайся, – приказывает Григорий.

— И не подумаю. Ты мне уже никто.

Я сажусь прямее и ерошу светлые волосы рукой. Мне хочется орать в трубку, еле сдерживаюсь.

— Марианна, не шали. По-хорошему в последний раз предупреждаю. Все уже начинают спрашивать, куда делась моя жена.

— Куда делась твоя жена спрашивают? А ты придумай что-нибудь. Правдоподобное, конечно. Ты же у нас мастер обмана… – говорю с этакой претензией. – Мне врал и другим попробуй. Уверена, в твоей голове бродит масса идей, господин генеральный директор.

— Я не желаю ничего придумывать, – бесится Гриша. – Я желаю, чтобы ты вернулась. И точка.

— Ну, желай.

— Марианна!

— Гриша, я всё сказала. Не приеду. И больше не звони.

Я даю сброс и перевожу телефон в режим полёта. Пусть хоть обзвониться.

Пихаю его обратно в карман и осторожно смотрю на водителя.

Его лицо освещается тусклым светом уличных фонарей, и я ловлю себя на мысли, что изучаю каждую деталь: его крепкие руки на руле, уверенное выражение лица, то, как он внимательно смотрит на дорогу.

А низкий приятный баритон царапает мои натянутые нервы. Он будто шелест гравия под шинами. Будоражит и волнует меня.

— Марианна значит?

Моё имя он произносит как-то по-особенному. Я уже и забыла, что так можно. Гриша, когда сердится, зовёт меня полным именем, а так я для него просто Маря… Маря подай то, Маря, принеси это. Меня сначала раздражало, – Маря почти как Зюря, так бабуля поросят в деревне называла, – но как-то за годы брака я привыкла.