Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
Глава 1 — Майкл! — послышался в темноте шёпот Салтыкова, — Майкл, ты спишь? Старая скрипучая софа жалобно закряхтела под тяжестью туши ворочающегося с боку на бок Майкла. Салтыков приподнял голову над подушкой, силясь разглядеть в темноте задёрнутых штор лицо приятеля, но разглядел лишь тускло поблескивающую от окна крышку массивного старого рояля. — Майкл, ты спишь или нет? — снова прошептал Салтыков. — Нет… — отозвался тот, — Не спится чего-то… — И я не могу уснуть… — Нда уж… Вот так истохия… Салтыков соскочил с постели и босиком прошлёпал по трескучим половицам рассохшегося паркета к Майкловой софе. По дороге ощупью взял пачку сигарет и зажигалку. — Я курну, Майкл, не возражаешь? — Салтыков присел к нему на софу. — Одеяло не подпали только. Салтыков щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся. Сигарета на время помогла унять в его пальцах нервную дрожь. Какое-то время приятели молчали. — Слушай, Майкл… — Салтыков первый прервал молчание, — А это правда?.. Ну, Негод говорил, что статья такая есть… — Ему виднее, — вздохнул Майкл, — У него бхат на юхфаке учится. — О Господи! И зачем я всё это затеял… — Что затеял? — не понял Майкл. — Да всю эту бодягу с Оливой… Если б я знал, что так всё обернётся… Блин, до сих пор не могу успокоиться… — Ладно, хасслабься, — сказал Майкл, — Тебя в тюхьму не посадят. Это тех пхивлекают, кто угхожал там напхимех, или избивал, или насиловал, или ещё как-нибудь издевался над человеком… Ты же этого не делал? — Господи, Майкл, конечно нет!!! — Ну и хасслабься... — Тяжело, Майкл! Я ведь действительно в последнее время вёл себя как мудак, но я правда не хотел ей ничего плохого… — Ладно, шо тепехь об этом говохить… Человека конечно жалко… — Хуёво как-то всё получилось… Бедный мелкий, одним словом… — Нда уж… — озадаченно пробормотал Майкл, — Зхя, конечно, ты всё это затеял, всё-таки не надо было обещать ей жениться… — Что правда, то правда, — вздохнул Салтыков, — Ну кто же знал, что всё действительно так далеко зайдёт… — Но ты же сам знаешь, какие цели ты пхеследовал, сойдясь с нею… — Майкл, не надо об этом… — Зхя ты, конечно, с Яной начал мутить, — осторожно заметил Майкл, — Всё-таки это нехохошо было с твоей стохоны, согласись… — Да я знаю, что нехорошо, но… — Не, ну я, конечно, всё понимаю, но ты бы хоть подождал какое-то вхемя, хасстался бы спехва с Оливой, а потом уж… — Да что уж там теперь, — вздохнул Салтыков, — Я вот только не понимаю, зачем она Оливе-то всё это рассказала, добить, что ли, её хотела… Майкл промолчал, сосредоточенно глядя перед собой. Салтыков пытливо заглянул ему в глаза, но тот отвёл их в сторону. Салтыков встал и, кое-как обойдя старый громоздкий рояль, подошёл к окну. Уже рассветало: двор был окутан синими сумерками, где-то слышны были одинокие скребки дворницкой снеговой лопаты. Снег хлопьями кружился в воздухе и тихо падал на старые качели во дворе. И на детскую лесенку, ту самую, на которой полгода назад, летом, сидела Олива в своих белых брюках и пела Майклу серенады, а Салтыков стоял внизу и умолял её спуститься вниз. Тогда Майкл впервые увидел её. А теперь, несмотря на зиму, всё осталось по-прежнему: двор тот же, лестница та же. Только Оливы уже нет. И уже никогда не вернётся то, что было… — Помнишь, Майкл, какая она была… |