Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
— Значит, она у Салтыкова, — ответил Дима, убирая симки обратно в ящик стола, — Точно у него: он у меня брал эту симку, когда в Питер к Москалю ездил. — А где я его теперь найду? Они же щас вроде с Оливой на Медозере; а у меня самолёт через три часа. — Да нет, я думаю, они уже вернулись. Но ты позвони ему на мобилу, уточни. …Свернув с улицы Тимме во двор, Саня с трудом нашёл дом 23-б и, поднявшись на девятый этаж, пошёл по тёмному смрадному коридору, отыскивая квартиру 87. Остановился у обшарпанной деревянной двери, нажал кнопку звонка. «Кошмар, в каком свинарнике они тут живут, — подумал он, с отвращением осматривая облупившуюся краску на стене и прислушиваясь к гулу сквозняка в тёмном коридоре, — Неужели люди ещё могут жить в таких жутких домах за этими облезлыми дверьми, ходить по этим вонючим и смрадным коридорам… Неужели они нормально себя чувствуют в такой обстановке?..» Салтыков открыл дверь. Лицо его было помято, волосы взлохмачены, глаза заспанны. Зевая, он пропустил Саню в прихожую. — Вы спите, что ли? — спросил Саня. — Ага, спим… — зевнул Салтыков, — Симка твоя у меня в телефоне, щас я её тебе отдам. Пошли в комнату. Саня зашёл в комнату и тут же сконфузился. На постели, скинув с себя простыню, спала Олива, лёжа на спине и раскинув руки. — Ой, что же это я зашёл… Она тут спит... — Да ладно, я её щас разбужу! — Зачем? Не надо, пусть спит, — сказал Саня, — Я сейчас уйду, только симку заберу. — Куда такая спешка? В покер бы сыграли, — Салтыков достал симку из телефона. — Некогда; у меня самолёт в восемь часов, а надо ещё регистрацию пройти в аэропорту... — Яасно. Ну, бывай, Саня. Майклу привет! И Максу Капалину тоже. Закрыв за ним дверь, Салтыков вернулся в комнату. Олива уже не спала и, сидя в постели, хмуро разглядывала свою забинтованную кисть правой руки. — Мелкий, чай будешь? — походя, спросил он её. — Чай… — фыркнула Олива, — Как будто ничё не произошло... — Мелкий, ну прости меня… Сам не знаю, как так получилось… — Салтыков сел рядом с ней и осторожно разбинтовал её руку, — Да и ожог-то совсем пустяшный: заживёт. — Ага… Как на собаке, — Олива встала, — Спасибо, что хоть мордой в костёр не ткнул. — Мелкий, ну чё ты, в самом деле… Всё же нормально, — пробормотал Салтыков, пряча глаза, — Ну, приревновал... — Ага, приревновал. Сегодня так приревновал, что в костёр швырнул, завтра изобьёшь до полусмерти. И ты считаешь такие отношения нормальными? Олива вышла на балкон. Присутствие рядом Салтыкова было противно ей, как никогда; она уже тысячу раз пожалела о том, что связалась с ним. Она снова вспомнила прошедший день, эту безобразную сцену на Медозере, вытряхивание спящего Хрома из палатки, вымогательство Салтыковым денег у Хром Вайта за шашлык, за который Салтыков из своих денег не заплатил ни рубля; вспомнила, что и за эту квартиру заплатила она, а не он, а перед тем, как пойти в поход, он снова стрельнул у неё пятьсот рублей якобы «на всякий случай», и Олива, проклиная себя за мягкотелость, снова не отказала ему. А утром, когда вернулись из похода, пошли не в травмпункт, а в городскую аптеку, и там, показывая ожог провизору, Олива соврала, что поскользнулась и упала в костёр сама. И, опять-таки, бинты и мазь от ожога покупали на её, Оливы, деньги… |