Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 15 – Оливия Стилл

— Вы…!

— Хотя нет, – я задумываюсь.

— Лучше себе напишите. Записку. «Я дебил». Чтобы не забывать.

Катя хрюкает, пытаясь скрыть смешок.

Максим сияет.

— Дядя врач, вы крутой!

— О, спасибо, малец.

Светлов стоит красный, как рак, но, похоже, пока не знает, как ответить.

А я пользуюсь моментом, беру Макса на руки и смотрю на Катю.

— Я провожу вас.

Она моргает.

Смотрит то на меня, то на Сергея.

А потом соображает, что это единственный способ отвязаться от бывшего.

— Ладно, – выдыхает.

Мы разворачиваемся и идём к кабинету физиотерапии, оставляя позади бурчащего что-то под нос Светлова.

Впереди десять метров тишины.

Катя напряжена.

Максим у меня на руках слишком довольный, что даже меня слегка ошарашивает…

— Ну, Макс, слушай сюда, – я ставлю его перед дверью.

— Без самодеятельности. Ты заходишь, ждёшь маму, не сбегаешь. Всё понял?

Мальчишка делает заговорщицкое лицо, поднимает большой палец вверх.

Катя смотрит на него с таким выражением, будто он её предал.

— Я столько раз ему это говорила, а он никогда не слушал! – возмущается она.

Я ухмыляюсь.

— Ну, бывает, – пожимаю плечами.

— Видимо, мое мнение для него авторитетнее.

Она закатывает глаза.

Дверь закрывается, а мы остаёмся напротив, опираясь на перила.

Я скольжу взглядом по тонкой фигурке и неожиданно для самого себя спрашиваю:

— А кто отец Максима?

Катя бледнеет.

Я не знаю, зачем спросил. Просто… что-то щёлкнуло. Что-то странное в нём есть. В этом пацане. В его повадках, во взгляде, в том, как он смотрит на меня. И в том, как он смотрит на Светлова – с какой-то первобытной, детской, но всё же абсолютно честной неприязнью. Я не понимаю, почему этот вопрос всплыл в голове, но вот он выскользнул, и я уже не могу его забрать обратно.

— Эм…

Я сразу чую что-то неладное, но пока не давлю. Банально не имею права…

— Ладно, – решаю перевести тему.

— А этот твой бывший… Он всегда был таким?

Смотрю на Катю и вижу, как её плечи напрягаются. Значит, не всегда. Значит, был другим. Значит, было время, когда она ему верила, когда считала, что всё будет иначе. Это злит. Сам факт, что он имел такую власть над ней, что он когда-то мог заставить её улыбаться, а теперь доводит до усталых кругов под глазами. Какой же ты гад, Светлов.

— В смысле?

— Ну, таким… мудаком.

Она вздыхает и неожиданно вываливает всё как есть.

Про контроль. Про попытки вернуть её. Про постоянные «случайные» встречи. Про этот ад, в котором она живёт каждый день.

И я, честно говоря, в ах*е.

— Ты серьёзно? – я не верю своим ушам.

— Да, – устало кивает она.

Я выдыхаю.

Нет, ну правда? Это не хреновая шутка? Этот человек на законных основаниях может преследовать её, и она не может ничего сделать? Закон в этом случае – просто пустой звук?

Я видел разные виды дерьма за свою жизнь, но то, что делает этот тип, особенно мерзко. Он не отпускает её не потому, что любит, а потому что не хочет терять контроль.

Козёл.

А потом неожиданно для самого себя говорю:

— Давай я помогу.

Вот сам себе порой удивляюсь.

Я вообще зачем это сказал? Почему?

Она мне никто. Это её жизнь, её проблемы. У меня вообще-то и своих хватает. Я должен был просто спросить и уйти.

Но вместо этого… Почему мне так чертовски не нравится видеть её загнанной? Почему я хочу, чтобы этот павлин отстал от неё раз и навсегда? И какого чёрта я не чувствую в этом ничего неправильного?