Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 48 – Оливия Стилл

Тепло. Даже жарко…

Я прижалась к столешнице, сердце стучало в ушах.

Его пальцы прошлись по краю халата.

Медленно… Вызывая табун маленьких мурашек по коже…

Я едва не разжала губы, когда его дыхание коснулось моей кожи.

Он склонился ближе.

Я чувствовала, как его ладонь легла на мою талию, медленно притягивая ближе…

Он почти касался моих губ… А я… не сопротивлялась…

Плевать! Я тоже живой человек… Почему бы не сдаться? Хотя бы разок…

— Мама?

Мы замерли.

Громов закрыл глаза, выдохнул сквозь зубы.

Я резко шагнула в сторону и прижала руки к горящим щекам, сердце бешено колотилось.

Максим стоял в дверном проёме, сонно потирая глаз.

— Ты чего не спишь, малёк? – Громов звучал… хрипло.

Я нервно сглотнула.

— Я пить хочу.

Громов фыркнул.

— Идём, налью тебе молока.

Максим послушно побрёл за ним.

Я же стояла на месте.

Тряслась.

Тело пылало, а в трусиках, казалось, был целый водопад… Чёрт. Как теперь вообще можно тут уснуть?

Доктор Громов.

Я ворочался почти всю ночь.

Каждый раз, как закрывал глаза, меня накрывали грёбаные сны. Слишком реалистичные, слишком яркие, слишком… горячие.

Катя.

Её губы, её голос, её руки на моей коже.

Я просыпался с бешено стучащим сердцем и сжал кулаки так, что к утру ладони были покрыты красными полосами от ногтей.

Сна не было. Только один долбаный вопрос в голове: «Что ты со мной творишь, Пушкина?»

Я не знал ответа.

Я не мог забыть её взгляд, когда накануне она замерла передо мной в ночной темноте кухни.

Не мог забыть, как её дыхание стало сбивчивым, как она прикусила губу, а потом… сбежала.

Трусиха! Вижу же, как ты льнешь ко мне, как твоё тело реагирует на мою близость… Вижу, как ты изголодалась и готова мне сдаться…

Чёрт.

Я выругался себе под нос, скинул с себя одеяло и потянулся, хрустнув позвоночником. В шортах было слишком тесно, до такой степени, что я вот-вот проткну ткань! Как грёбаный подросток, ей-богу…

Громов, ты что, мальчик? У тебя что не было женщин? Что с тобой творится?

Но выкинуть из головы дрожь юного хрупкого тела я не мог… Память услужливо подбрасывала воспоминания о нашей ночи… Той самой, единственной, после которой появился на свет наш сын.

Да мы идеально друг другу подходим, чёрт побери!

Хочу её… До психов и разбитых в кровь костяшек, но… Не буду пугать. Она должна быть готовой к этому. Я лишь слегка подтолкну…

Смысла лежать дальше не было, так что я направился в ванную.

Прохладный душ – единственное, что могло сейчас помочь мне хоть как-то привести себя в порядок.

Я упёрся руками в кафель, позволяя воде стекать по коже. Стук капель заглушал гул мыслей в голове, но облегчения не приносил.

Катя.

Образ её не уходил.

Я тяжело выдохнул, решив наконец-таки разрядиться, но стоило только закрыть глаза, провести пару раз по напряжённой плоти и расслабиться, как…

Щелчок замка.

Я замер.

Тук-тук.

Дверь ванной распахнулась.

Я резко повернул голову, ощущая, как дыхание перехватывает, как что-то внутри скручивает в узел.

Катя. Пришла… Сама!

Она стояла в дверном проёме.

Взлохмаченные волосы, покрасневшие от сна губы, огромные, бездонные глаза, которые она не сводила и будто лениво блуждала по моему обнажённому телу. Я как девочка, готов поклясться, что практически покраснел.

Но наглости или какой-то стервозности в ней не было. Она скорее изучала… Неспешно, очень смущаясь, то и дело закусывая губу… Она смотрела. Поглощала меня взглядом.