Книга Скучная история или Исповедь бывшего подростка, страница 24 – Оливия Стилл

Я аккуратно положила трубку и опрометью бросилась в свою комнату. Радостное, счастливое возбуждение накрыло меня с головой – и даже осознание незаконности этой радости на фоне общего горя не умаляло, а, напротив, ещё больше разжигало во мне это возбуждение.

Я открыла платяной шкаф и дрожащими руками вывалила на пол свой нехитрый гардероб. На похороны следовало явиться во всём чёрном; а из всей чёрной одежды у меня было только два варианта. Первый – глухой шерстяной бесформенный свитер с горловиной, в котором вся моя фигура казалось нелепо-квадратной, и такие же бесформенно-мешковатые чёрные джинсы. Вторым же вариантом было очень короткое обтягивающее чёрное платье – настолько короткое, что еле прикрывало "булки". Надеть его на похороны родного деда – значило эпатировать всю публику, а также самой себе подписать смертный приговор. Уродский бесформенный свитер был по этому случаю гораздо уместнее; но как в таком виде завоюешь Шурика...

"Одену платье, – наконец, решила я, – И плевать, что обо мне подумают! Главное, что Шурик наконец-то будет моим; а дальше хоть трын-трава не расти! "

Утром, часов в пять или шесть, отец постучал в мою дверь.

— Ты собрана?

— Да. Сейчас!

Я вскочила с постели и, поёживаясь от холода нетопленной комнаты и не включая свет, нашарила в темноте приготовленный с вечера узелок. Там лежало моё короткое платье, чёрные колготки, туфли на каблуках и большая чёрная бабкина шаль. Быстро одевшись, я распустила свои длинные волосы, заплетённые на ночь в мелкие косички, чтоб они были объемнее и волнистее – и торопливо принялась за макияж.

— Давай быстрее! – отец открыл дверь в мою комнату, стуча пальцем по циферблату ручных часов, – Время!

Еле успев спрятать губную помаду, я проворно надела на голову шаль и, завернув в неё лицо и тело до колен, словно исламская женщина, проследовала вниз к машине.

ГЛАВА 19

Я помню этот день в мельчайших подробностях.

В своём дневнике – толстой тетрадке в клетку формата А4, я отметила его как самый счастливый день в моей жизни.

Хотя, справедливости ради надо заметить, что за тридцать лет моей жизни иногда выпадали и другие, не менее счастливые дни – но тогда, на тот период времени, этот был САМЫЙ счастливый день.

День похорон родного дедушки – самый счастливый день? Гм... Ну и цинизм.

И тем не менее.

Самый счастливый день в моей жизни состоялся девятого сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Сплошные девятки. Не удивлюсь, если в тот момент даже на часах было девять часов, девять минут и девять секунд.

Накрапывал мерзкий дождик – один из тех мелких, пронизывающих холодом дождей, которые бывают только в сентябре. Я ковыляла вдоль кладбищенской ограды в своём открытом платье и туфлях на каблуках и, ёжась от холода, высматривала в толпе похоронной процессии Его. Но народу за гробом шло так много, сливаясь в одну, траурно-чёрную массу, что было непонятно, есть там Шурик, или нет. Оставалось только ждать поминок, на которые была приглашена вся деревня, и где можно будет, как бы невзначай, сесть рядом с Шуриком...

Но вот процессия, наконец, остановилась у разрытой могилы. Парни, несшие гроб, обитый малиновым сукном, вдруг обо что-то споткнулись; гроб накренился, покойник чуть было не вывалился из него на землю, а баба Зоя вскрикнула. И это мне показалось смешным, но, по счастью, в этот момент никто на меня не смотрел.