Онлайн книга «Огни Святого Эйдана»
|
По отношению к близким, друзьям и старым знакомым она стала холодной и отстранённой — но вот в больнице, когда были её смены, проявляла чудеса работоспособности и чуткости к своим больным. С глазами, горящими каким-то новым, внутренним огнём, постоянно улыбаясь не кому-то конкретно, а своим каким-то мыслям, она носилась туда-сюда с утра и до ночи, возила, стелила, мыла, чистила. Ни минуты не могла она присесть спокойно — только когда уставала сильно, и когда мутило от хлора, присаживалась она на стул в своей подсобке и отдавалась мыслям — а потом опять вскакивала и бежала, даже если работы не было. Ей казалось, что, изнуряя себя физически, она скорее дойдёт до того состояния, когда ей вновь можно будет видеть Эйдана и говорить с ним — и она торопила этот счастливый миг, плохо спя по ночам и сама живя в каком-то экстазе и полусне... — Сядь, чайку попей! — не раз говорила ей пожилая напарница, — Что ты, девк, бегаешь-то, вся взмыленная — отдохни чудок, а то на другую смену не хватит тебя... — Ничего, — отвечала она, улыбаясь, — Мне Святой Эйдан помогает... И — бежала дальше. Так вечер наступал, затем ночь — и ночью она, когда в отделении гасили свет, а медсестра на посту ложилась на диван — выходила на лестницу и беседовала там с Эйданом. В ту ночь она, как всегда, дрожа от возбуждения и недосыпа, вышла на лестницу. — Эйдан! — негромко позвала она. Он стоял на лестничной площадке у окна и курил. У неё перехватило дыхание от радости; ей хотелось сбежать вниз по лестнице к нему, обнять — но она боялась спугнуть видение, боялась, что оно растает — и не двигалась с места, вцепившись руками в перила. — Ну, как ты? — спросила она его. — Ничё дак-то... Тебя вот зашёл проведать... — А как твои мальчики, Эйдан? — Мальчики... — он грустно улыбнулся. — О них я всё время думаю... Хожу их, проведываю... Томми растёт — на меня он похож, сынок-то... — Ах, Эйдан, если бы я могла! — с жаром воскликнула она, — Если бы я могла, Эйдан!.. — ...Я говорю — ты меня слышишь или нет? — донёсся чей-то резкий, знакомый голос. — Что это ты тут сама с собой разговариваешь? Она вздрогнула. Эйдан исчез — вместо него на лестнице появилась Ира — медсестра. — Кто?.. Я?.. — Ну не я же! Ты только что разговаривала сама с собой! — Вовсе я не разговаривала сама с собой! — с неожиданной злостью выпалила она, — И вообще — чего пристали! Что вам всем от меня надо?! — Дорогуша, ты на работе! Щас беги — каталку готовь, больного из пятой в реанимацию срочно... И, подозрительно посмотрев ей в глаза, Ира вернулась в коридор. Она же, взяв каталку, направилась в пятую палату за больным — и вдруг почувствовала такую досаду, такую пустоту и лень, такое нежелание двигаться и везти кого-то куда-то, и вообще что-то делать — что захотелось просто послать всех к чёртовой матери и уйти. Везя в реанимацию больную старуху, которая охала и стонала, она уже не улыбалась, не говорила кротко и ласково "сейчас, бабуль", не бежала на всех парах — а лениво шла, не обращая внимание на стоны и переполох, не видя и не слыша ничего вокруг себя — словно её выключили. В душе её уже не было ничего, кроме злости и досады на то, что её так некстати прервали и помешали общаться с Эйданом. Она ненавидела больную старуху, из-за которой всё это произошло, ненавидела свою работу, ненавидела Иру, которая притащила её сюда — больше всех она ненавидела эту Иру, которая свалилась на неё как наказание — которая так бесцеремонно вторглась в её мир и всё порушила... |