Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Наталья, что сидела за столом напротив неё, подняла голову и вдруг стально прищурилась. — Куска мяса, говоришь, не съела? — сказала Наталья, и на её окаменевшем лице проскочила едва уловимая усмешка. — Странно. Ты же, Лар, вроде как успешными людьми себя окружаешь. Уж они-то могли бы угостить тебя своей едой… — Да, окружаю! — с вызовом сказала Лариска. — То-то твои успешные подружки к тебе ходить перестали… Лариска расплакалась и пулей вылетела из избы. Тётка Люда бросилась за ней вдогонку. — Обязательно было говорить это при ней? — с упрёком бросила она Наталье. Та фыркнула: — Уж и сказать ничего нельзя… Похоронив вслед за мужем дочь, Наталья, казалось, окаменела окончательно. Никто ни разу не видел её плачущей; эмоции, казалось, навсегда покинули это бесстрастное каменное лицо. Она работала и жила будто бы по привычке, на автомате; ухаживала за почти не ходящим уже дедом Игнатом. Дочери бабы Нюры её недолюбливали и даже слегка побаивались; шептались иногда за её спиной: — Как истуканша какая-то… Когда они были молодыми, у Натальи было что-то вроде романа с их старшим братом Вячеславом. Дед Игнат, коему баба Нюра доводилась сводной сестрой, не видел в этом союзе ничего предосудительного; в конце концов, все в деревне так или иначе приходились роднёй друг другу. Окончив восемь классов, Вячеслав уехал в областной центр — учиться в техникуме. Вечером накануне своего отъезда, гуляя с Наташей у пруда, подарил ей перстень, что сплёл из двух проволочек: чёрной и жёлтой. — Дождись меня… Летом на каникулы приеду… Наташа молча, терпеливо ждала. Писем в город не писала ему — как-то не о чем было. Жизнь в деревне только летом была интересная; зимой же всё вокруг впадало в унылую однообразную спячку. И правда, о чём было ей ему писать? О том, что корова на дворе отелилась? Так это не интересно и совсем не романтично. О чувствах же Наталья предпочитала молчать; негоже девушке самой парню на шею вешаться. Гордость — вот основное кредо, которому следовало придерживаться каждой уважающей себя девчонке. И Наталья следовала ему неукоснительно. Медленно, мучительно медленно тянулась зима, и казалось Наталье, что зиме этой, подобно занесённому снежному полю, не будет никогда ни конца, ни края. А потом снег начал таять. Проступила на проталинках озимая травка. Подул тёплый весенний ветерок сладким обещанием счастья. Зазвенели радостные ручьи и, наконец, зазеленели яркой зеленью поля, зазолотились россыпью солнечных одуванчиков… Наталья ждала. Украдкой считала дни. И вот, наконец, этот день наступил. Приехал на каникулы в деревню Слава — как и обещал. Вот только приехал он не один, а с девушкой. Красивой, яркой, городской. Жанной звали. И тут же, в деревне, сыграл с ней свадьбу. Вот тогда Наталья и начала каменеть. Когда увидела их вместе, таких влюблённых и счастливых. Отец позвал её тогда с собой на свадьбу и она, давя в груди горькую сухмень рыдания, пошла. Отсидела с невозмутимым, бесстрастным лицом. Даже за молодых выпила, хотя изнутри её всю так и разрывало. В этот же день, гуляя на чужой свадьбе, посватался к ней молодой тракторист Иван. И Наталья сразу же сказала «да». И всё поглотила бесконечная хмурая зима, в которую незаметно превратилась вся жизнь её… Вячеслав же не прожил со своей Жанной и десяти лет — развёлся. Говорили, что она ушла от него в городе к какому-то богатому мужику. Настолько богатому, что тот купил ей шубы, бриллианты, возил по заграницам. Наталья, узнав об этом, однако, не почувствовала ни торжества, ни надежды. Не до этого ей уже было; да и отболело всё, умерло в ней. |