Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
На улице маме стало плохо. Даша, плача, смотрела на неё. Когда маму на мгновение отпустило, она подняла на дочь мутные, как у омуля, глаза, под которыми легли черные пятна от потёкшей туши. — Прости меня, Даш… Я испортила тебе праздник… И отключилась. Глава 47 Это был, пожалуй, самый худший Новый год в Дашиной жизни. Родители, впрочем, так и не спросили у неё дневника в тот вечер — им было не до этого. Еле-еле отойдя от «сабантуя» на следующий день, мама говорила папе: — Мне было так плохо, что я чуть кони не двинула. Определённо, они что-то подмешали мне в стакан. Ермошкина, сука, спит и видит, как бы меня с должности сковырнуть… — Мама, опять?! — разозлилась Даша. — Что «опять»? — раздражённо отмахнулась Галина, — Не встревай, когда взрослые разговаривают! Лучше дневник свой покажи на подпись. При слове «дневник» Дашу аж в жар бросило. Покраснев, как рак, она вскочила со стула и направилась к двери. — Нам дневники не выдали… Сказали, после каникул… — Бардак! — фыркнула мать, — И в школах чёрти что творится… Дожили… Вечером в нанун Нового года к ним пришла в гости баба Зоя, принесла банку икры и торт песочный «ленинградский» с розочками, Дашин любимый. Но не лез ей в глотку ни торт, ни бутерброды с икрой. Все видели её подавленное настроение, пытались развеселить, но Даше от этого становилось ещё тяжелее. Подвыпивший папа тормошил её, щекотал, она смеялась нервным смехом, а потом опять впадала в ступор. По телевизору показывали шоу «Куклы», одна из которых была копия президента Ельцина, смешно пародируя его говор и повадки. Смешно, конечно, для взрослых. — Помню, была прямая трансляция на Пасху, — вставила свои пять копеек баба Зоя, — Так Ельцин этот как хлопнет яйцом об стол! Тоже, президент — ни манер, ни воспитания... Позорище на всю страну! Деревенщина неотёсанная, оглобля — одно слово… — Да, — сказал папа, — В стране, где смеются над правителем, по определению не может быть порядка… В одиннадцать сели за стол провожать старый год. Начали говорить тосты. Даша не слышала их; она молча сидела, неподвижно уставившись на пламя свечи. — А сейчас выпьем за Дарьюшку! — вдруг провозгласил папа, — Выпьем за нашу гордость! За тебя, доча, за твою светлую голову, чтобы в новом году ты радовала нас, как и прежде, своими успехами! Этого Даша вынести уже не смогла. Слёзы ручьём хлынули у неё из глаз. — Да что с тобой, дочура? — встревожилась мама. Вот тут-то и надо было Даше во всём признаться, но стыд и страх помешали ей говорить правду. — У меня живот болит, — соврала она и расплакалась окончательно. Глава 48 Остаток каникул прошёл в тоске и тревожном ожидании дня, когда волей-неволей придётся раскрыть все карты. Что тогда будет, Даша и в страшном сне боялась себе представить. Но она решила стоять до конца. В тот день Даша, придя из школы и разогрев себе на обед котлеты, достала из-за шкафа злополучный дневник, очистила от пыли и с замиранием сердца открыла его на четвертной странице. Тройки по всем предметам неприятно бросились ей в глаза, но она напряжённо усмехнулась и протянула руку за бритвой. Затаив дыхание, Даша склонилась над дневником и начала тихонько соскребать бритвой свои тройки. Внезапно ей послышалось, будто в прихожей скрипнула половица. Даша вздрогнула и побледнела; бритва выпала у неё из рук. |