Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Одним из таких «блаженных» был новый учитель истории — горбатый низкорослый мужичонка, дёрганный и странный. Над ним потешались все классы, включая и шестой «Г». Звали его Игорь Сергеевич; мальчишки, впрочем, быстро переименовали его в «Пидор Геич». — Пидор Геич! А Пидор Геич! — кричали ему мальчишки с задних парт, — У вас ус отклеился! «Пидор Геич» обрывал свою речь на полуслове; нервною рукой невольно поправлял усы под громкий хохот класса. — Тришин, плохой знак… Плохой знак, Козлов… — перекошенным ртом бормотал историк, лихорадочно отмечая что-то карандашом в какой-то своей тетрадке. — Пидор Геич! А как выглядит ваш «плохой знак»? — наивно интересовался с задней парты ученик Тришин, — Как фак? — Неважно, неважно! — брызгал слюной историк. — Пидор Геич! А вас в армии петушили? — спрашивал кто-то ещё с других парт. — Неважно, неважно!.. — Значит, петушили, — делал вывод ученик, и все смеялись. Иногда между уроками у шестого «Г» было «окно» вместо физики или английского. Ученики как оголтелые носились по коридорам, мешая заниматься другим классам. Пока, наконец, их не перенаправили под шефство к новой училке — совсем ещё молодой девчонке-практикантке из педагогического техникума. Новая «физичка» носила зелёные пряди и пирсинг на губе, с чавканьем жевала жвачку. И на первом же её уроке, во время переклички, класс понял, что их лафа на этом не закончилась. — Андреева! — Здесь! — Бондарь! — Здесь! — Голо… Голопопов! Класс громко заржал. — Гололобов, — поправил, вставая, ученик, весь красный от ярости и стыда. Учительница, еле сдерживая смех, продолжила перекличку. — Лифченко! — Ивченко! — сквозь зубы отозвалась Юлька под хихиканье класса. — Одно… Одношевная! Однодневная, — фыркнула физичка, прикрывая рот рукой. Класс завыл от смеха. Некоторые даже падали под парты. — Скоблин! Ой, не могу… — физичка аж легла на стол, но хохот прорвался наружу, — Скоблин-гоблин! Ха-ха-ха! Ну и класс!.. Как это часто бывает в школах, на работах и в исправительных колониях, ученики и подчинённые моментально чувствуют слабину начальника или преподавателя. Так и тут шестой «Г» сразу просёк, что новую физичку, как и историка, можно не бояться, а вместо этого можно свободно болтать, бегать и шуметь на её уроках. И ребята, естественно, не преминули этим воспользоваться. — Кстати, вы в курсе, что нам шестым уроком дополнительное поставили? — спросила Юлька, когда «весёлая четвёрка», облепившись вокруг одной парты, болтала на уроке новой физички, окружённая со всех сторон гулом многих голосов. — По какому? — По матише… И контроша завтра будет. Козлов и Хандрымайлов переглянулись между собой. — Прогуляем? — Когда, сегодня? — Ну да, прямо щас. А чё тянуть? — Так дядя Гоша же нас не выпустит, — вздохнула Даша. Дядя Гоша был новый школьный охранник, которого поставили в дверях ещё после того памятного дня, когда их школу якобы «заминировали». И задача его была не только в том, чтобы не впускать в школу посторонних людей, но и также в том, чтобы никого из неё не выпускать до окончания уроков. — Тогда давайте завтра, прямо с утра! — выпалил предприимчивый Хандрымайлов, — Возьмём утром портфели, якобы в школу, а сами в лес на весь день… Даша отвела взор. Конечно, она обещала маме взяться за ум и начать учиться, а для этого прогуливать не следует. Но раз идут все… |