Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 11 – Аня Вьёри

Мы уже около палаты. Оглядываюсь, ловлю удивленные взгляды медсестер, но Марку, кажется, все равно. Он распахивает дверь палаты и подходит к кровати.

Мишка выглядит страшно. Колено все разворочено, выведен дренаж. Когда его только перевели из реанимации, бледного, заплаканного, я думала, сорвусь в истерику. Сейчас чуть лучше. Хотя эта капельница, к которой он подключен… Капельница, по которой без остановки подается обезболивающее. Не могу видеть своего сына, утыканного трубками. Мне хочется все их сорвать и увезти его отсюда. Хочется забыть разговор в кабинете главврача. Хочется убедить саму себя, что это просто ушиб!

Но… рядом Марк. Марк, который говорит, что шанс есть, только если бороться. И у меня больше нет выбора. Я обязана ему доверять.

— Привет, боец, – Марик присаживается на корточки у изголовья кровати, чтобы смотреть Мишутке в глаза. – Как настроение?

Миша молчит и обиженно сопит.

— Тебе больно, я знаю, – Марк усаживается на пол по-турецки, протягивает руку, гладит сына по волосам. – Я знаю, – повторяет чуть тише, и Мишка вдруг рвано всхлипывает.

— Ну, – Марк утирает ему слезы, сжимает его плечо, – придется потерпеть, брат… Деваться некуда.

Мишутка еще раз всхлипывает, но не плачет.

— Можно я посмотрю? – вдруг спрашивает у сына Марк.

Миша напрягается, но, нахмурив бровки, кивает. Марк аккуратно откидывает одеяло и… И точно так же хмурит брови.

Боже ж ты мой! Не могу это видеть. Отворачиваюсь.

— Это ты зря, – совершенно не поняв меня, тихо проговаривает Марк, – тебе за швом следить надо.

Он чуть придавливает место вокруг дренажа, аккуратно пробует опухлость.

— Пока все в порядке. Дренаж в ближайшее время снимем.

— Она не плосла, – лопочет Мишутка.

— Не прошла, – поджав губы, тянет Марк. – Это только начало, – его голос, его взгляд – все полно сочувствия, и Мишка не плачет.

Он лишь тяжело вздыхает.

— А ты вылечишь? – серьезно спрашивает мой сын.

— Вылечу, – уверенно кивает Марк, и даже я ему сейчас верю.

Мишка облегченно вздыхает, наш врач встает.

— К тебе сейчас придут онкологи, – Марк отошел от кровати. – Первую химию мамам пережить тяжелее всего, – он не смотрит мне в глаза. – Но я зайду, – зачем-то обещает он. – А вы пока выздоравливайте! – поворачивается к Мишке. – Тебе сейчас надо набираться сил! – подмигивает ему.

— Он не ест ничего, – поджимаю губы я.

Марк хмурится. Смотрит на моего сына.

— Чего хочешь? – спрашивает его. – Шоколада? Мармелада? Сейчас тебе можно все! Даже мороженое!

— Албус, – несмело произносит Мишутка.

— Что? – Марк удивленно смотрит на меня.

— Арбуз, – я пожимаю плечами, качаю головой. – Миш, ну где я тебе тут возьму арбуз? Нет их сейчас! Да и…

Не хочу говорить при Марке, что у меня совсем нет денег, но ему, кажется, все равно. Он уже направился к выходу из палаты.

— Да, – тянет задумчиво, – арбуз так себе еда, но хоть что-то… Кстати! – оборачивается резко. – У тебя какая группа крови?

Марк

Так… Иду по коридору, тру лицо, задумавшись. Я сегодня с суток. Устал как собака.

У Катьки группа крови первая… Значит, у Свиридова третья. Сказал ей, чтобы он кровь мальчишке сдал, а она побледнела. Говорит, что он вряд ли приедет.

Что-то странное. Не так далеко ему сюда ехать… А она и на госпитализации одна была, и вообще… Ну ладно. Это их дела. В это точно не полезу. А вот кровь пойду сдам.