Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 3 – Аня Вьёри

— Что у нас сегодня вкусненького? – склоняется над моим плечом Колян.

— Четыре биопсии и двое с метастазами в легких, – отвечаю монотонно.

День онкохирурга уныл и однообразен. Опухоли, метастазы, снова опухоли… Перевязки, шрамы, заплаканные матери… Безбожно часто меняющиеся заплаканные матери…

— А это у нас кто такой красивый? – Колька присаживается на корточки и смотрит вместе со мной на снимок детской ножки.

В проекции ясно виден отчетливо выраженный опухолевый остеоид в мягкотканном очаге верхней трети бедра.

— Это у нас, – открываю титульный лист карты, хотя хорошо запомнил имя пациента, – Юрочка Потоцкий пяти с половиной лет от роду. Шишка на колене. Будем делать биопсию и ставить катетер.

— Эх, – вся бравада слетает с друга вмиг, – всего пять с половиной.

— Шанс есть, Колян, – закрываю карту, встаю. – Поборемся.

— Да ясен пень! – снова балагурит мой самый близкий друг. – За этим мы сюда и приходим каждое утро!

— Погнали, – выхожу из ординаторской.

Обход.

Катя

— Так, Катюха, не реви! Ты нужна ребенку сильная!

Лучшая подруга сжимает меня в крепких объятиях, стараясь скрыть собственную нервозность.

— Да не реву я, чего реветь-то? Обследуемся и через неделю вернемся, – я вздыхаю.

Очень хочу сама верить в то, что говорю, но за прошедшие сутки я полазила по интернету…

— Давай я тебя в поезд хоть посажу. А то ты и с чемоданом, и с ребенком!

Светка перехватывает мою сумку на колесиках, которую она гордо обозвала чемоданом. Я беру поудобнее Мишутку.

— Все-таки Свиридов твой редкостный мудак! – ворчит моя подруга, затягивая мой багаж на ступеньки крыльца. – Понимает, что ты с ребенком на руках, но проводить не приехал!

— Свет! Ну я тебя прошу! Не начинай снова! – молю ее я. – У него важная работа!

— Да у него все, кроме тебя и сына, важное, – психует моя подруга.

— Свет, – поникаю я, – ну ты же знаешь.

Подруга одна из немногих, кто знает. Наверное, поэтому Костик ее и невзлюбил. А она, со свойственным ей размахом, отвечает ему взаимностью.

— Что я знаю, что я знаю? – Светка ставит на попа тяжелую сумку. – Что он взял тебя пузатую? Так ты ж его не обманывала? Чего он сейчас весь в белом и весь в работе? – спрашивает меня она, и тут же сама себе отвечает: – Того, что мудак!

— Свет! – я чуть не плачу, и моя подруга наконец это замечает.

— Прости, – она еще раз прижимает меня к своей могучей груди. – Тебе своих нервов хватает, еще я, – по-матерински гладит меня по волосам. – Так! – хватает за плечи, отстраняет. – Как приедете – звони! У меня в Москве двоюродная тетка живет и Димки моего сестра! Если что нужно будет…

Я улыбаюсь, киваю.

— Конечно, Свет, – быстро целую ее в щеку. – Спасибо тебе.

— Ну давай! – она заталкивает мою сумку в поезд, который сейчас напоминает, скорее, современную электричку.

Всего четыре часа, и мы будем на месте. Ну, точнее, в Москве. Как добираться с вокзала, я еще не придумала.

Марк

— Марк Александрович, Марк Александрович! – по коридору за мной бежит бабулька с крючковатым носом.

Надо же, куда-то дела свой темный платок.

— Марк Александрович!

— Да, Зульфия Рахимовна, – склоняюсь над ней. – Что случилось?

— Не ест! – она вскидывает руки в молитвенном жесте, чуть не падает передо мной на колени. – Опять не ест!