Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 43 – Аня Вьёри

Тихо иду на кухню, навожу себе кофе. Почему-то страшно с ним встречаться с утра. Глупость. Я живу у него. Но…

Достаю из холодильника яйца, мелко крошу лук, обжариваю на сковороде бекон. Надеюсь, у него не изменились вкусы?

Кипячу чайник и за пятнадцать минут до семи заливаю содержимое сковородки взбитым яйцом. Без молока. Он не любит омлет. Не любил… Дожидаюсь, когда яйцо затвердеет, накрываю крышкой, выключаю. И слышу, как хлопает дверь его комнаты.

Марк

Блин! Голова аж гудит! Кажется, сегодня я не спал! Всю ночь вслушивался в то, что происходит в зале. Мишка просыпался, хныкал. Катя вставала за водой. Мне тоже дико хотелось встать. К ней. Дико!

Не могу! Это пытка! Она рядом! Вот здесь, в соседней комнате. И я не могу ее коснуться. Или могу?

Краснеет, бледнеет, смущается… Это понятно, она всегда была такая. Но что… Что, если Колян был прав и она просто не готова к отношениям со мной? Или к отношениям вообще.

Разводится. Да. Но это же не значит… Или значит? Если бы она сама хоть полшага мне навстречу сделала, хоть намек, хоть что-то, чтобы я понял, что она еще помнит… Что я могу попробовать…

До звонка будильника еще минут двадцать, но лежать уже нет сил. Колька был прав! От этого матраса ребра болят! Пару ночей на нем поспишь и поедешь с женой мириться. В моем случае не с женой, но… Блин, надо запатентовать способ решения семейных конфликтов!

Резко встаю, натягиваю джинсы, футболку, выхожу на кухню. А там… Катюха. Готовит завтрак. Яичница с луком и беконом. Без молока. Болтушка. Как я люблю. Как она всегда мне делала.

Та-ак. Еле сдерживаю безумно довольную улыбку, готовую расползтись по моему лицу.

— Доброе утро.

— Привет.

Опять краснеет. На ней длинная футболка. И все. Сквозь тонкий трикотаж хорошо просматриваются контуры ее тела. Почти не изменилась. Стала чуть более округлой. Но ей это идет. Черт! Хорошо, что я в джинсах, а не в спортивных штанах.

— Я тут… – она мнется, пытается ретироваться, но я стою в дверях.

— Позавтракай со мной.

Ну давай! Хватит этих игр.

Смотрит мне в глаза, кажется, боится дышать, но и я взгляд не отвожу.

— Останешься? – говорю тихо. И сейчас я не о завтраке.

— Да, – выдыхает она также еле слышно.

Резко шагаю вперед, оказываюсь почти вплотную к ней…

— Мам!

Мишка проснулся.

— Ой, – она огибает меня, бежит в комнату.

Черт возьми! Вот так, да? Издержки наличия детей. Но мне не обидно. Наоборот, чуть не смеюсь! Я же получил ответ на свой вопрос! Давно забытое ощущение счастья заполняет меня всего до краев, и хочется петь, кричать, хохотать в голос! Только еще не время.

Разворачиваюсь, тоже иду в зал.

— Привет, боец, как спалось?

Мальчик сидит на диване растерянный. Да, он еще маленький. Ему сложно привыкнуть к смене обстановки.

— Испугался? – улыбаюсь ему, подхожу ближе, присаживаюсь на корточки.

— Неть, – хорохорится он, хотя я вижу, что да.

Протягиваю руку, глажу его по лысой макушке.

— Там мама завтрак сделала, хочешь есть?

— Ага, – кажется, со мной он готов на край света, не то что на кухню.

Ну и славно. Значит, уживемся.

— Миш, рано еще, поспи, – шепчет Катя.

— Да ладно, – отмахиваюсь, – вздремнете днем, – смотрю на часы. – Почти больничный же режим.

Катюха покорно вздыхает, а я, задавив в себе жадность, делю свою яичницу на двоих. Катя ненавидит жареный бекон. Она бутерброды будет.