Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 86 – Аня Вьёри

— В город мне нельзя. Пропуска нет. Куда тебе?

— А сколько времени? – ищу глазами магнитолу в кабине.

Оба смартфона, что были у меня: и мой, и Катюхин – разбиты в хлам.

— Пять утра.

— Черт, – поправляю ноющую ногу. – А останови прямо тут, на заправке. Я сейчас такси поймаю.

— Тебе б все же в больницу, – с сомнением тянет водила.

— Да в больницу и поеду! – хмыкаю. – В свою, – откидываю козырек, смотрю в зеркало. – Что, фейс не пострадал, детей не напугаю.

— Ну смотри!

— У меня две операции сегодня. И сын в реанимации. Мне надо.

— Давай, хирург! Держись!

— Спасибо!

Крепко пожимаю ему руку, спрыгиваю на асфальт. Пустой таксист стоит прямо тут.

— Мужик, можно мне в какой-нибудь круглосуточный магазин электроники, а потом вот сюда, – протягиваю ему свой пропуск с адресом.

Не понтуюсь, нет. Просто понимаю, какое произвожу впечатление. Сейчас не повезет никуда. А мне надо.

В отделении появляюсь через час. Душ, переодеться. Дежурит Миронов. Прошу его посмотреть ногу. Кривится, как от прокаженного, но накладывает тугую повязку.

— Сходи на рентген.

Киваю и иду в реанимацию. Катя сидит у Мишкиной койки, держит его за ручку. Сегодня он уже должен бы проснуться. Хватит медикаментозного сна.

— Привет, – шепчу ей.

— Привет, – ее глаза округляются. – Ты чего хромаешь?

— А! Не обращай внимания. Ударился.

— Марк!

— Держи, – протягиваю ей новый аппарат, – симку можно переставить старую.

— А что случилось с телефоном? – взволнованно сипит она.

— Ударился, – отвечаю я так же, как о ноге, лукаво улыбаясь.

— Марк!

— Кать, все хорошо, – притягиваю ее к себе, целую в висок. – Все хорошо.

— Марк, по поводу сообщений Кости…

А, блин… Ну да… Мы же на этом вчера расстались.

— Он не будет больше писать, – машу головой. – Не переживай.

— Что ты сделал, Марк? – Катюха моя в ужасе.

— Ничего, – пожимаю плечами. – А вот он, – вздыхаю, – кое-что сделал.

— Что?

— Не важно. Сейчас он в СИЗО. Оттуда он тебе писать не будет.

— Марк!

Катя явно желает знать подробности, но тут на кроватке начинает копошиться Мишка.

— Мама, – его еле слышно, мой ты малыш.

Катюха падает перед ним на колени, смотрит внимательно, а он почему-то переводит взгляд на меня.

— Доктол Малк.

— Привет, боец, – стараюсь улыбнуться.

— Доктол Малк, а ты сказал, что я твой сын, – вспоминает он наш разговор в квартире, а у меня мурашки идут по коже.

— Сказал, – киваю. – Так и есть.

— Если я твой сын, значит, – продолжает думать мальчишка, – значит, ты мой папа?

И в этот момент я забываю, как дышать. Катюшка всхлипывает, а у меня в ушах звенит и горло перехватило что-то твердое и горячее.

— Да, Миш, – глажу его по шелковой голове, – я твой папа…

Марк

— Заплыв брассом на дистанцию сто метров, – зычно, так, что и без микрофона слышно на весь бассейн, объявляет один из тренеров. – В возрастной группе девять-десять лет побеждают… – длинная пауза, хотя все и так уже видят победителей. – Первое место – Игнатов Степан. Второе место – Захарский Михаил, третье место…

Подлетаю к жутко расстроенному сыну:

— Мишка! Поздравляю!

— Пап! – он отворачивается, чуть не плачет. – Я не первый! Я не победил!

— Мишка! – стискиваю его в объятиях, наплевав на то, что уже почти год это у нас называется «телячьи нежности». – Ты победил! Ты не представляешь, насколько ты их всех обыграл, сын!