Онлайн книга «Брак понарошку, или Сто дней несчастья»
|
— Ты просто чудо! Ставит, склоняется для поцелуя. А я уворачиваюсь. — Да? У нас получилось? — Получилось что? – Глеб замирает. — Сыграть твою семью, – смотрю на него не моргая. – Ты же для этого на мне женился. Тебе на сделке нужно было быть женатым. А тут я с Мариной. Улыбка тает на его лице, глаза темнеют. — Кто тебе сказал? — Не важно. Он все еще не отпускает меня из объятий, я аккуратно отстраняюсь. — Это же правда? Я смотрю на него во все глаза, очень хочу ошибиться, очень хочу, чтобы он сейчас вспылил: “Что за дурь?!” — Кристина, – глухо произносит Глеб. И у меня все обрывается внутри. — Злата, – он ловит мои ладони, сжимает в своих руках, – Злата, послушай меня. — Нет, Глеб, – качаю головой. – Не надо, – пытаюсь улыбнуться. – Ты очень хороший. Ты очень много сделал для нас. Я тебе очень обязана. Я сыграю свою роль до конца, – замолкаю, а потом очень тихо добавляю. – Но потом мы уйдем, ладно? — Ты… – голос Глеба вдруг становится сиплым. – Ты хочешь от меня уйти? 39 глава Глеб Стою в своей спальне и смотрю в окно. Больше никуда не могу смотреть. По комнате тихо снует Злата, собирая вещи. Она упорно отказывается брать все, что ей купили в этом доме. Переоделась в свое старенькое парадное платье. Достала сумочку из кожзама… Мышь сидит на краю кровати и хлюпает носом. — А можно, хотя бы розовое платье забрать? – выпрашивает у Златы. Я стискиваю зубы. Молчу. Не оборачиваюсь. — Мариш, – тихо обращается к ней моя Золотка, – я обещаю, я сошью тебе такое! Ну… Я уже посмотрела. Атлас такой найду и фатина немного, – Мышка опять всхлипывает, а Злата пытается ее приободрить. – Обещаю. Я зажмуриваюсь. Как? Как это могло со мной произойти? Я пытался… Я кричал, шептал, уговаривал, просил прощения, хотел объяснить… Не дала. Не верит. Она мне не верит. Ни словам, ни поступкам. Попросила об одном: дать ей спокойно уйти. Доиграла свою роль, как и обещала. Обед с японцами на следующий после встречи день. Совместный выезд на предприятия… Она была идеальна. А я… Я держал ее под руку, понимаю, что уже завтра ее не увижу. И настолько плевать было на все эти фабрики, заводы, пароходы… Злата… — Мы все, – выдергивает меня из размышлений ее тихий голос. — Я могу тебя отвезти? – оборачиваюсь. — Не стоит! Тут по границе поселка автобусная остановка… Закрываю глаза, пытаясь удержать все, что рвется наружу. — Хотя бы шофер? – выдавливаю из себя. — Ладно, – кивает. – Да. Понимаю. Жене Вербицкого нельзя на автобусе. Хорошо. Сжимаю кулаки, задерживаю дыхание. Нет, Злата! Нет! Но все, что я себе позволяю, это кивнуть и сипло прошептать: — Спасибо. — Не надо нас провожать, – пожимает плечами та, ради которой готов бросить все. – И спасибо тебе за Мышь. А-а-а-а! Эта пытка когда-нибудь кончится? Сил говорить нет. Просто киваю. Она тоже кивает в ответ, разворачивается и уходит. Слушаю удаляющиеся шаги, потом тишина, а потом… В комнату тихо входит тетя. Ее глаза блестят от слез. — То есть ты, – начинает она дрожащим голосом, – нашел, может быть, единственную на всю Москву девушку, которой не нужны твои деньги, – рвано вздыхает, – и вот так просто отпустил ее? — Она попросила об этом, – выдавливаю из себя. – Она просила дать ей спокойно уйти. Тетушка расправляет плечи, ведет подбородком: |