Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 30 – Аня Вьёри

Пилотная, про земского доктора, уже вышла. И вроде как нашла отклик у публики. Ко мне даже пришли с местного канала и попросили разрешения выпустить это материал “бантиком” в воскресенье. Главред разрешил, только со ссылкой на наше издание. Мое имя, конечно, не прозвучало, но ладно. Пока пусть так.

— Степаныч хотел отзывы читателей, – хмурится Светлана Михайловна. – Почту ж ты разбираешь? Чего там нам пишут? Только сначала мне покажи!

Я киваю. Уж не знаю, чем я заслужила покровительство этой мудрой женщины, но она явно знает, что делает. После звонка с телевидения Крыса меня видеть не может. Сейчас на летучке, скривившись, обозвала меня Царевной Несмеяной. Вроде как за наряды. И за то, что невеселая с утра. Коза драная.

— Давай, – Светлана Михайловна возвращает мне макет, сворачивает на мониторе мой разворот, – иди доделывай. И подборку писем мне до обеда!

Улыбаюсь, почти по-военному рапортую: “Есть!” — и возвращаюсь к своему столу.

— Ну что, Царевна, – расплывается в довольной улыбке Сашка, – по кофейку?

Ну вот… И прозвище прилипло.

— Пойдем, – вздыхаю. – Только недолго, – поднимаю распечатки с макетами. – Работы до черта!

— Так это ж радоваться надо, а не грустить! – восклицает Сашка, подскакивая со своего места.

— Я радуюсь, – стараюсь сделать лицо довольным. – Очень!

— Ну да, – понизив голос, протягивает мне первый стакан коллега. – Че случилось? Рассказывай…

— Да нет, – качаю головой, – ничего… так… – отпиваю глоток обжигающего горького напитка. – С близким человеком поругалась, – отвожу глаза.

— Сильно? – сочувственно спрашивает Сашка.

— Наверное, совсем, – почти шепотом выдаю я.

Сашка замирает со стаканом в руке и вдруг совершенно другим тоном произносит:

— Так это же к лучшему! Все, кто не с нами, те… – он задумывается, продолжение не совсем подходит моменту. – Идут лесом! – заканчивает веселым голосом. – А мы можем сходить в кино! Хочешь?

— Нет, Саш, – качаю головой с улыбкой, – не хочу.

— Ну тогда просто в парк погулять! – бодрым тоном продолжает он.

Я вспоминаю нашу с Антоном недавнюю прогулку, и горло перехватывает комок. Сказать ничего не могу, просто так же с улыбкой качаю головой. Нет. Не хочу.

— Ну ладно! – отмахивается Сашка. – Все лето впереди.

— Наташенька! – вдруг слышу голос главреда, оборачиваюсь. – Зайдите ко мне в кабинет!

— Да, Илья Степанович, конечно, – киваю, ставлю стакан на свой стол, подхватываю ежедневник.

Вообще, вне летучки главред с нами общается крайне редко. Со всеми вопросами ходим к выпускающему. Поэтому коллеги на меня смотрят удивленно и взволнованно. Все, кроме Крысы. Та выглядит довольной.

— У меня для вас редакционное задание, – выдает главред, едва я закрываю за собой дверь. – Вы хорошо себя показали, поэтому я уверен, что вы справитесь, – он почему-то не смотрит мне в глаза. – Нужно взять интервью у одного из владельцев местной птицефабрики, – Илья Степанович роется в каких-то бумажках. – Он очень важный человек в городе, так что это будет почти то же, что ваши “Сказки”...

— Эта та самая птицефабрика, с которой город судится за выбросы и отходы?

История громкая. Один из районов города превратился практически в гетто из-за постоянной вони от производства.

— Статья должна быть позитивная! – с нажимом произносит главред. – Ни слова о выбросах или о судах! Между прочим, эта фабрика дает рабочие места почти трем тысячам человек! А те, кто рядом живут, сами виноваты! Фабрика стоит с семидесятого года! О чем они думали, когда там строились? – Илья Степанович пренебрежительно взмахивает пальцами, словно мух прогоняет. – В общем! Владелец должен быть показан как один из отцов нашего города! Расспроси его о социальных и благотворительных проектах! Поверь мне, их достаточно, – видимо, на моем лице отражается часть моих мыслей, Илья Степанович делает паузу и чуть тише добавляет: – О проблемах и так весь город знает! Нам надо постараться быть позитивными! Показать город с положительной стороны! И его людей…