Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 51 – Аня Вьёри

Егоров уходит, а в опен спейсе тишина такая, что слышно, как сглатывает Сашка.

— Новая редакционная политика? – тихо произносит он.

— Оказывать содействие прокуратуре? – округляет глаза Светлана Михайловна.

— Простите меня, – я падаю на стул как подкошенная. – Я… Я…

Светлана Михайловна бросила взгляд на коробку с моими вещами, которую я приготовила еще с вечера.

— Понятно. Хитрость не удалась, – хмыкает она. – Ну что ж, пойдем послушаем, чем премию выдавать будут.

Пятница. 20 июня. 11.20

— Я жду вашего совета, все-таки у вас в этих делах намного больше опыта, – он поворачивается скорее к Светлане Михайловне, хотя вежливости ради кивает и Степанычу. – Но я бы хотел линию о тендерах освещать. Про очистные мы с вами проговорили, – он косится на меня.

За все время пребывания в кабинете я, кажется, произнесла фразы три. Говорил в основном он. Потребовал доказательную базу, просмотрел все материалы, что я насобирала на фабрике, кажется, позвонил кому-то из своих СБшников с поручением. Разговор очень серьезный и обстоятельный. И долгий. Крыса уже дважды приносила нам кофе. Видимо, ей очень хотелось услышать хотя бы обрывки разговора.

Светлана Михайловна, судя по взгляду, активно включилась в тему.

— Вы же понимаете, это Уголовный кодекс, – она держит в руках мои наработки по завышенной стоимости работ.

— Понимаю, поэтому, пока я не найду толкового юриста, это не трогаем, – переводит взгляд на меня. – И тему с откатами тоже. Но все, что и так на поверхности, – он смотрит на главреда, – очистные, демонстрации жителей, протесты – это все можно и нужно осветить.

Степаныч энергично кивает, а потом, вдруг опомнившись, крутит головой.

— Антон Валерьевич, вы же понимаете, Николай Леонидович, он…

— Тут у вас рука руку моет, – кивает Антон. – Но я-то не отсюда, – произносит он с нажимом.

Светлана Михайловна хмыкает, а Антон продолжает:

— У меня в этой области свои интересы, и, к счастью, они полностью совпадают с общественными настроениями. Кажется, Наталья Андреевна у нас специалист по сближению с народными массами, – хмыкает Егоров, а я краснею. Это он мне мои конкурсы припоминает. – Как вы там говорили? Люди любят, когда пишут именно о них? Вот этим и займитесь. Нужна серия интервью жителей города на эти темы. Если найдете хоть одно хвалебное мнение, его тоже можно будет пустить. Хотя я сильно удивлюсь. Светлана Михайловна, – он поворачивается к выпускающей, – пересмотрите полосы. Это все, конечно, не для последнего форзаца. Надо кого-нибудь подвинуть, – задумчиво произносит он, а Крыса, подающая кофе третий раз, чуть не роняет чашку.

Своего ко мне отношения, как и вчерашнего разговора, Антон не выдает ни единым словом, ни единым жестом. Деловой, собранный, серьезный. Общается больше с редакторами. А я сижу, закусив губу, рассматриваю его. Вот от такого вот еще фиг уволишься! Ну ничего. Я что-нибудь придумаю.

Разговор окончен, все задумчиво поднимаются, я спешу к двери первой, как Антон меня одергивает:

— Вы могли бы остаться на пару слов? — обращается ко мне наш новый учредитель. По совместительству мой муж. Он смотрит на меня с хитрым прищуром. Так и просится на язык: “А вас, Штирлиц…”

Главред и Светлана Михайловна, выходят. Степаныч растерян, Светлана Михайловна, напротив, собрана. Видно, что она уже что-то просчитывает и планирует. Антон ждет, когда за ними захлопнется дверь, откидывается на спинку кресла и широко улыбается.