Книга Навязанная семья. Наследник, страница 15 – Мария Высоцкая

— Я не делаю ничего из перечисленного…

— У вас есть жилье? Ребенок накормлен, одет, здоров?

— Да.

— Вы официально трудоустроены?

— С сегодняшнего дня — да.

— Суд всегда исходит из интересов ребенка. Если вы — добросовестная мать, у вас стабильный, пусть и скромный, доход, ребенок привязан к вам, а отец — человек с непредсказуемым графиком и, например, скандальной репутацией… Шансы у него невелики. Он может создать вам массу проблем, изматывать судами, но отобрать сына — вряд ли.

— Хорошо, — тихо произношу я и понимаю, что улыбаюсь. — И что мне сейчас делать?

— Собрать все доказательства вашего добросовестного материнства: чеки на покупку детских вещей, распечатки из детской поликлиники о прививках и осмотрах, характеристики с места работы. Вы должны быть готовы к любым провокациям. Но если он проявит агрессию, немедленно обращайтесь в полицию и органы опеки с заявлением о давлении. Так вы окажетесь в более выигрышной позиции.

К концу консультации Лариса Петровна дает мне список документов, которые нужно собрать, и желает удачи.

Попрощавшись, я покидаю ее кабинет в приподнятом настроении. Даже скорая встреча с Димой не омрачает моего состояния.

Охваченная уверенностью, что все будет хорошо, я прихожу в кафе первой и успеваю выпить чашку кофе в тишине.

Астахов приезжает минута в минуту. Взбешенный.

Он проходит мимо столиков, резко дергает на себя стул и садится напротив, даже не сняв пальто.

Мои пальцы снова начинают дрожать, но этого не видно — я держу их под столом.

Дима прищуренно рассматривает мое лицо, а потом произносит:

— Подписывай.

Он швыряет на стол папку.

— Что? — моргаю, абсолютно не понимая, что происходит.

Дима тем временем хватает меня за предплечье и вытягивает руку из-под стола.

— С новым статусом, — надевает на мой безымянный палец кольцо. — Подписывай, живо!

Я смотрю на свою руку и начинаю мелко дрожать.

Что все это значит?

Астахов тем временем подзывает официанта и заказывает себе кофе, осматривая зал кафе брезгливым взглядом.

Опомнившись и немного выйдя из ступора, я стягиваю кольцо с пальца и кладу его на стол.

— Я больше ничего не подпишу, — шепчу, сжимая пальцы в кулаки.

— Подпишешь. Я тут узнал, что Илья — мой сын, Карина. Как же так получилось?

— Что? — учащенно моргаю, ловя ртом воздух и снова не могу пошевелиться. Как он узнал? Когда? Откуда?

— Ты, наверное, хочешь спросить, откуда я знаю? Сделал тест.

— Это незаконно, — бормочу, потому что буквально вчера читала об установлении отцовства — его нельзя сделать без согласия матери. Наверное…

Эти мысли мелькают в голове, но ненадолго, потому что на повестке остается главный вопрос: откуда Астахов взял биоматериал Ильи?

— Подписывай, — пододвигает ко мне папку.

— Ты видел Илью? — смотрю на него, не дыша и выжидаю ответ.

— Видел, — кивает Дима.

Я сглатываю, и меня охватывает паника. Как? Когда? Я всегда рядом с сыном…

Стиснув зубы, лезу в сумку за телефоном и звоню сестре. Она берет трубку не сразу, и это настораживает.

— Марин, Илья с тобой? — спрашиваю, не сводя глаз с Астахова.

— Со мной. Представляешь, моего, оказывается, неделю назад уволили. Мы с Илюшей гуляли, а Вадья сидел в кафе через два дома от нашего. Спалили. Вот он и признался, что уже неделю тут околачивается и не знает, как мне сказать. Мы ж на квартиру копим.