Книга Навязанная семья. Наследник, страница 17 – Мария Высоцкая

— Мы будем жить в одном доме? — шепчу и понимаю, что плачу.

Дима тут же протягивает мне платок, но я до него даже не дотрагиваюсь.

— Временами. Я поселю вас за городом.

— Ты же сам меня бросил, — всхлипываю, — почему мучаешь сейчас? Мы спокойно жили, я никогда бы не стала тебя шантажировать, я…

— Ты. Скрыла. От. Меня. Сына.

— Но он был тебе не нужен!

— А это решать не тебе. Ставь подпись и заканчивай этот цирк.

— Я не сделала ничего плохого, — начинаю паниковать. Меня затягивает отчаяние, а слезы только усугубляют ситуацию. — Ты меня даже слушать не захотел, когда я приходила, подослал своего Журавлева и…

— Закрой рот, пожалуйста. У меня нет времени слушать твои бредни. Просто подпиши бумаги, и уже завтра будешь жить, ни в чем себе не отказывая.

Сжимаю в пальцах ручку и тихонько всхлипываю.

— Ты всегда можешь выбрать второй вариант, — Дима откидывается на спинку стула. — Я не настаиваю, но ребенка заберу в любом случае. Знаю, что юристы, к которым ты обращалась, говорили тебе другое. Но суд — дело такое… непредсказуемое, Карина.

Стискиваю зубы и, зло зыркнув на Астахова, ставлю свою подпись.

Я в ловушке. Растеряна и не знаю, как поступить правильно, и уж точно, не знаю, что делать в такой ситуации!

Я не юрист. Ни разу не сталкивалась с подобным. На консультации мне говорили одно, а Астахов с железобетонной уверенностью утверждает другое.

Кому верить?

А если он прав? Что я смогу? Как буду защищаться? Как ему противостоять, если все обернется против меня?

Я потеряю сына…

Мы все будем облиты грязью.

А потом, когда Илья вырастет, он обязательно обо всем узнает. Будет думать, что его мать — какая-то…

Накрываю лицо ладонями и крепко зажмуриваюсь.

Это все дурной сон. Ловушка.

Страшная. Беспощадная…

Как только моя подпись оказывается на всех документах, Дима захлопывает папку и придвигает ее к себе.

— Отлично. Завтра пришлю за вами машину. Вещи можешь не собирать, купишь все, что нужно. Потому что в этом, — окидывает мой пиджак брезгливым взглядом, — моя жена ходить не может. Пока.

Астахов поднимается и уходит таким же широким шагом, как и пришел.

Я же остаюсь сидеть одна, вдавливая в палец холодное кольцо и ненавидя себя за трусость.

Я слабачка. Нужно было бороться. Но разве есть смысл бороться с ветряными мельницами?

Дорога домой сливается в одно слепое пятно. Не помню, как вышла из кафе, как села в автобус, как оказалась в своем подъезде, а потом и в квартире.

Поэтому сейчас, стоя в прихожей и прислонившись виском к косяку, пытаюсь понять, сколько времени прошло с нашей встречи.

Вдыхаю и чувствую запах маминых щей. Она уже пришла с работы. А судя по футболу по телевизору, отец уже тоже дома.

Заторможенно вынимаю из сумки телефон. Четыре часа дня.

Боже, у меня настоящий провал в памяти!

Из последних сил стягиваю пальто, обувь, убираю все в шкаф и так же медленно бреду в зал.

Родители сидят на диване. Мама вяжет, папа смотрит матч. Маринка с Илюшей устроились в кресле и играют в ладушки.

Смотрю на них, и на душе теплеет. Правда, вот они, увидев меня, меняются в лицах.

Я словно в замедленной съемке вижу, как тает мамина улыбка, и невольно всхлипываю.

— Карина, что случилось? — первым нарушает тишину папа, приглушая звук телевизора.

Мама в это время уже поднимается с дивана и бежит ко мне.