Книга Единственный, страница 20 – Люси Дарлинг

Например, с твоим отцом.

Мысль я оставляю при себе. Мне нужно убрать его отсюда. Этот ублюдок заперт двумя этажами ниже, пока я здесь, наверху, ласкаю ее языком. Я сжимаю затылок, ненавидя внутреннюю борьбу, разрывающую меня на части. Когда же моя жизнь перестала быть черно-белой? Она всегда была такой — до нее.

Энджел скользит по полу в носках, весело хихикая, берет сковороду и ставит на плиту. Она. Да, она принесла с собой не просто серость. Она разбрызгивает краски по всему моему миру, и я не знаю, как с этим быть. Хотя всю свою жизнь я наводил порядок в чужих жизнях.

Честно говоря, не уверен, что хочу это исправить. Мне нужна ее радуга в каждой частичке моей жизни. Энджел здесь — дома. Когда я начал за ней наблюдать, в ее собственном доме она никогда не была такой живой. Наоборот, она держалась особняком и избегала большинства людей. Она даже пользовалась черными ходами, чтобы не сталкиваться с собственным братом. Знает ли она, насколько он болен? Чувствует ли это?

Я не уверен. Особенно когда она прижимается ко мне и целует, словно я плюшевый мишка, а не один из самых опасных людей в городе.

Телефон вибрирует. Я опускаю котенка на стойку и нехотя достаю аппарат, отвечая на вопросы Зеро. Затем переключаюсь на видеотрансляцию из подвала. Энджел напевает песню, готовя еду. В воздухе витает запах сахара и муки.

Ее отец на месте. Стул, к которому он привязан, прикручен к полу. Его голова бессильно свисает. Заставить его кричать было несложно. Он не привык к боли. Те, кто так легко ее причиняют, редко стойко переносят ее сами.

— О! У тебя есть растворимый кофе с ванилью, — Энджел поднимает баночку, словно нашла клад. — Мой любимый, — говорит она, не подозревая, что мне это давно известно. — Не могу поверить, что ты тоже его любишь. Сделать тебе чашечку?

— Уже приготовил, — поднимаю свою кружку, заваренную ранее, пока она была в душе. Понятия не имею, как можно пить эту сладкую дрянь.

— У нас много общего. Должно быть, у нас одинаковый вкус.

Мой вкус — это угождать ей, так что, пожалуй, она права. Энджел приступает к приготовлению кофе.

— Могу поспорить, у тебя нет взбитых сливок, — бросает она вызов, направляясь к холодильнику. — О, есть же! — через секунду раздается ее восторженный возглас. Она хватает баллончик, захлопывает дверцу и возвращается к стойке. Наблюдаю, как она встряхивает баллончик и щедро кладет сливки поверх кофе.

— М-м-м, — ее глаза закрываются, а на лице появляется выражение блаженства после первого глотка. — Восхитительно.

Я думал, мой член не может стать еще тверже, но ошибался. Сам не осознавая, что делаю, я оказываюсь рядом и стираю каплю сливок с уголка ее рта.

Облизываю палец, наблюдая, как ее глаза вспыхивают от одобрения. Наклоняюсь, жажду ее губ. Но в тот миг, когда наши губы соприкасаются, звонит телефон. Это сигнал с ворот. Кто-то приехал.

— Ответь, я готовлю, — Энджел целует меня в щеку.

Делаю шаг назад, освобождая ей пространство, и достаю телефон.

— Черт, — бормочу я, увидев Николая. Стоило знать, что он появится. У меня нет друзей, но из всех людей Маттео Николай — тот, с кем я провел больше всего времени и кого хоть сколько-то могу терпеть.

— Что? — Энджел бросает взгляд на мой телефон.

— Гости.

Николай не уйдет. Он, несомненно, в ярости из-за произошедшего. На его месте я чувствовал бы то же самое. Брент, брат Энджел, посмел прикоснуться к его девушке, Райли.