Книга Единственный, страница 31 – Люси Дарлинг

— О, Боже, — стону я, когда она ускоряет движения, даря мне величайшее наслаждение в моей жизни.

Я ни за что не выдержу. Это слишком. Она стоит на коленях передо мной, вкушая каждую частичку меня. Ее тихие стоны наслаждения не помогают ситуации. Я изо всех сил стараюсь не двигать бедрами, но Энджел делает это сама. Она продвигается глубже, пока я не чувствую ее горло.

У меня нет шанса предупредить ее. Оргазм вырывается из меня. Я пытаюсь отстраниться, но Энджел не позволяет. Вместо этого она втягивает щеки и продолжает сосать, забирая каждую мою каплю.

— Блядь, — хриплю я.

Энджел выпускает мой член из губ.

Я наклоняюсь, поднимаю ее и прижимаю к стене душевой, захватывая ее рот.

Это моя Энджел, и никто не отнимет ее у меня. Я уничтожу этот город и убью любого, кто посмеет попытаться. Надеюсь только, что в процессе я не уничтожу нас самих.

Энджел

Я просыпаюсь в постели одна.

— «Свет», — приказываю я компьютерной системе. Не знаю, как она называется, но Авель запрограммировал ее слушаться и мой голос.

Я поднимаюсь с кровати, гадая, куда он мог подеваться. Завернувшись в простыню, выхожу на поиски. Из-под одной из дверей, которую мы с Райли безуспешно пытались открыть на днях, пробивается свет. Сегодня она приоткрыта.

— Авель? — зову я, приоткрывая ее еще немного, чтобы предупредить о своем появлении. Я не знаю, что в этой комнате, но он держит ее запертой не просто так. Слышу щелчки, и несколько мониторов гаснут, когда я открываю дверь. Он разворачивается в кресле, чтобы встретиться со мной взглядом. Это кабинет.

— Иди сюда, Энджел.

Он раздвигает бедра, жестом приглашая меня. Авель усаживает меня к себе на колени. Его губы приникают к моей шее, а отросшая за ночь щетина щекочет кожу, заставляя меня смеяться.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, прижимаясь к нему сильнее.

— Разбираюсь кое с чем.

— С тем, о чем не хочешь мне рассказывать?

Отвечает мычанием. Раньше его немногословие меня раздражало, но теперь — нет.

— Почему ты не хочешь мне ничего рассказывать? Потому что работаешь на Каттанео?

— Тебя беспокоит, что я на них работаю?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Возможно?

Судя по этому месту и тому, как Райли отзывалась об Авеле, или о Чёрче, как они его называют, я догадываюсь, что его работа не совсем законна.

— Я бы бросил. Стоило бы тебе только попросить.

— Правда?

Я поворачиваюсь на его коленях, садясь верхом. Его слова удивляют меня. Я не могла представить, чтобы мой отец хотя бы предложил отойти от дел из-за того, что они плохо на меня влияли. Мое мнение ничего не значило. Но это неудивительно, ведь мой отец — самый эгоцентричный человек на свете. А этот мужчина, с которым я познакомилась всего несколько дней назад, готов на все, чтобы я чувствовала себя в безопасности и была счастлива.

Авель просовывает одну руку под простыню и кладет мне на спину.

— Да, — подтверждает он, его пальцы нежно скользят по коже.

— Я не хочу указывать тебе, что делать. Мне всегда не нравилось, что мой отец занимался такими темными делами. По дому постоянно сновали странные типы.

— В нашем доме, где бы мы ни жили, не будет появляться ни одного незнакомого тебе человека.

Я киваю. Верю ему. Также я отмечаю про себя, что он говорит о нашей совместной жизни как о чем-то само собой разумеющемся.