Книга Пособие обольщения от умной дуры, страница 116 – Галина Кор

— Почему ты плачешь? Рада, что я жив или воешь от горя, что я жив? — а я ничего не могу ответить. Слезы быстро перерастают в истерические всхлипы. Тушь потекла, больно щиплет глаза, перед глазами пелена, не могу толком рассмотреть его. Становлюсь на четвереньки и ползу. Забираюсь между Костиных ног, утыкаюсь носом в шею, и щедро поливая ее солеными слезами. А он ещё, так нежно и невесомо проводит руками по моим волосам, что на долю секунды мне кажется, что я тю-тю, крыша потекла, и обнимаю я не реального человека, а приведение. Даже окатывает волной холодного ужаса. Резко отстраняюсь, размазываю остатки туши, пытаясь улучшить картинку.

Нет, передо мной точно сидит Костя, прямо нос к носу. Даже при резком ухудшении зрения до минус пяти, я бы его точно узнала. Но общий вид у него другой…

— А где недельная щетина? Длинные волосы, — провожу руками по коротко стриженным волосам на голове. Так он выглядит намного моложе.

— Ссссс, — шипит, когда я задеваю свежий рубец на голове.

— Это что? — приподнимаюсь, чтобы рассмотреть. Чуть выше правого уха и почти до конца роста волос длинный узкий рубец, сантиметров пятнадцать в длину.

— Неудачно упал, ударился о стол головой, — он говорит, а я до сих пор не верю, что это он. Вроде Костя… но не Константин Игоревич, это точно, что-то в нем надломилось, взгляд другой, даже энергетика более… спокойная, что ли, миролюбивая. Будто его тряхнули хорошенько, и отпал весь этот темный вязкий налет из злобы, грубости, брутальности…

— Как? Что? — я даже сразу и не соображу с какого вопроса начать. Только беспомощно верчу руками в воздухе, пытаясь выдавить из себя нечто адекватное. Да я вообще в шоке! О чем в такие моменты надо спрашивать? О чем говорить?

— Всё это неважно… — здрасьте, ему не важно, а мне очень даже, но не пытать же его. И так вон, вавка в голове… Если он не умер, то кто умер вместо него? — Я приехал к тебе рассказать историю о том, как ты спасла мне жизнь.

— Я? — вот удивил, так удивил, у меня глаза, уже на лоб полезли.

— Да, ты… Помнишь? — достает из рядом стоящей небольшой мужской сумки пачку евро, только со странной дырой.

— Деньги? — если он не объяснит, то мои глаза окажутся на затылке.

— Да, это те самые, которые ты выиграла в Монако. Ты удивительная, Маша… Только ты могла забыть о десяти тысячах евро, лежащих в твоей сумочке… Я чисто случайно задел ее, она упала на пол и из неё выпала пачка денег. В тот день, я собирался на благотворительный вечер, решил, что раз тебе они не понадобились, отдам их от твоего имени на благое дело… Положил во внутренний карман пиджака. И вот, — он поворачивает пачку другой стороной, а там… застрявшая пуля.

Внутри всё немеет, а потом разливается дрожь. Меня колотит, то ли от ужаса, то ли от страха за его жизнь. Я так запуталась в эмоциях, что просто ловлю приход за приходом, волну за волной.

— Кто в тебя стрелял? Почему?

— Главное, что его уже нет. Я не знаю, что нас ждет впереди… Депутат из меня не получился, — грустно ухмыляется, — большого дома больше нет, машин, охраны… все превратилось в пепел… в прах…

— Не беда, у меня есть небольшие сбережения. Я продолжаю работать 3-D визуализатором, накопила пару тысяч, хватит на первое время, — перебиваю его. Мне хочется его поддержать, протянуть руку помощи. Мне хочется быть для него опорой.