Книга Пособие обольщения от умной дуры, страница 113 – Галина Кор

Может быть, если бы я не совала свой любопытный нос в его жизнь, моя — была бы намного проще? Хочется сказать, что я совершенно ни при чем, но это не так… Вика — мой связной с прошлой жизнью. С Ниной мы созваниваемся, как старые подруги, но разговор всегда сводится к погоде, будто и обсудить больше нечего. Тем более у нее появился парень, с которым она познакомилась через сервис знакомств «Мамба». Теперь у нее своя жизнь и другие интересы. А Вика… мы даже с ней не разговариваем, а переписываемся.

Может она испытывает маниакальное желание выискивать все эти новости о жизни Константина и пересылать их мне? Какие-то свои «детские травмы»? Мечты, которым не было суждено сбыться? Не знаю… но она это делает. Это можно легко прекратить, стоит только написать: «Хватит» или «Оставь меня в покое». А можно просто внести ее номер в чёрный список, и проблема уйдет сама собой. Но я так не поступаю.

Всегда с упоенным интересом читаю маленькие заметки, большие статье… не важен объем, важно содержание. То, что у Константина все хорошо — безмерно радует меня. Перед выборами информация измерялась гигабайтами. Сообщения от Вики прилетали очень часто. После выборов их практически нет. Началась рутинная каждодневная работа. Журналисты отработали свой хлеб, выискивая компроматы, сейчас же дело сделано, скандалы никому не нужны. Кое-где всплывают небольшие заметки о какой-то там проделанной работе, запросах, проведенных мероприятиях… чтобы люди не отвыкали от мысли, что власти для них хоть что-то делают.

Снова открываю переписку и читаю. Это такой вид мазохизма, когда тебе больно, а ты снова и снова раздираешь рану, заставляя ее кровоточить. А ещё подключается фантазия, которая щедро накидывает варианты «возможного» дальнейшего развития отношений.

Что больше всего радует мою внутреннюю эгоистку? То, что рядом с ним нет женщины. Никакой! Ни красивой, ни молодой, ни страшной… никакой. Глупо, конечно, полагать, что такой расклад и вне рабочего времени, когда он остается один в своем огромном доме. Мне ли не знать, как туда попадают молодые-активные… готовые на любые эксперименты и авантюры. Но дальше газетной фотографии я не вижу, агентурной сетью не располагаю, экстрасенсорными способностями не обладаю, поэтому мне остается только заниматься домыслами.

Минутку слабости о Константине прерывает звонок. Мама.

— Привет, что это ты сегодня звонишь так рано? — обычно мы созваниваемся около восьми.

— Привет, как ты там? — голос у мамы… не сказать странный, просто какой-то другой. Интонация… такая сочувствующая, что ли?

— Нормально. Что-то случилось? — внутри пробегает неприятных холодок, предвестник армагуительных новостей.

— Нет-нет, — поспешно принимается заверять, что все замечательно, — все хорошо.

— У вас что-то случилось? Бабушки-дедушки? — я за них переживаю, они люди пожилые, мало ли…

— Ой, да что у нас может случиться, — если честно, то это для меня самые лучшие новости, когда у них ничего не случается. — Представляешь, видела тетю Веру, хвасталась за свою Настю, что мол устроилась в кафе старшим поваром. Все говорит-говорит, а потом… а что там твоя Маша, как с тем мужиком старым и живет, или уже нового нашла? А я ей: «Маша, перевелась учиться в Прагу. Поехала вместе с группой, а оставили ее одну». Так она так разозлилась, что аж зубами заскрипела, — мама начинает так заразительно смеяться, что и я, представив перекошенное лицо тети Веры, невольно перенимаю ее настрой.