Книга Пособие обольщения от умной дуры, страница 32 – Галина Кор

— Может это и к лучшему? — слишком много горести в моем ответе. А может реально мне повезло, что до главного, так дело и не дошло?

Возвращаюсь на третий этаж, а там толпа по середине коридора. Звонок прозвенел, а все и не думают расходиться по аудиториям. Стоит гул, все что-то активно обсуждают. Ничего не пойму. Пробираюсь сквозь толпу в самую гущу, в эпицентр предполагаемых событий.

— Что случилось? — вижу знакомое лицо одногруппника, который выше и что-то, да видит.

— Так подружка твоя упала и руку сломала, — совершенно будничным тоном сообщает мне.

Мне на голову будто ведро ледяной воды выливают. Меня накрывает паника и я принимаюсь расталкивать впередистоящих, чтобы пробраться к ней.

— Да пустите же! — кричу не своим голосом.

Наконец-то студенты расступаются, и я вижу Нину. Она лежит на полу с закрытыми глазами и стонет. Рядом с ней сидит на присядках преподаватель с телефоном в руке, как я понимаю, вызывает скорую, а медсестра на коленях пытается наложить что-то сродни шины, но получается у нее не очень.

— Нин, ты как? — спрашиваю, присаживаясь рядом.

— Нормально, наверное. Больно немного… Может не сломала? — с надеждой в голосе интересуется. — Может только кость треснула?

Смотрю на нее с невероятным сочувствие. Бедолага, надо же было так…

Слышу, что толпу разгоняет ещё кто-то. Толпа расступается и к нам подходит уже врач скорой помощи с медсестрой.

— Что за представление? — спрашивает он у нашего препода, указывая подбородком на толпу зевак.

— Все, я их забираю.

— Андрей Олегович, а можно я с Ниной останусь? — хватаю преподавателя за рукав, пока он не ушел.

— Конечно, Маша, останься.

Как я не люблю больницы, кто бы знал. У меня с детства к ним предвзятое отношение, ещё когда я лежала там с воспалением легких. Но что жаловаться, раз сама напросилась… Привезла нас скорая с Ниной в приемное отделение. Сегодня вроде не гололед, а в коридоре покалеченных хватает. У кого рука, у кого нога… Стоны; жалобы на медленное оформление; порой некоторые, не особо мужественные товарищи, срывались на мат, но вышел врач и всех успокоил:

— Если не закроете рты, психану и вообще никого принимать не буду, — и хлопнул дверью.

— Вот это аргумент, — поворачиваюсь к сидящей рядом Нине, — трудно крыть… — Она устало улыбается. Видно, что ей больно, но терпит. Наша медсестра ей такую клешню намотала, что сейчас она похожа на молот Тора.

Невольно начинаю улыбаться.

— Чего ты ржешь? — Нина перенимает моё веселье.

— Да так… пришла ассоциация на художество медсестры? — указываю подбородком на руку.

— Какая?

— Молот Тора, — Нина тоже начинает хихикать. — Все хотела спросить, ещё в скорой, ты куда бежала-то?

— Хотела место лучшее занять в аудитории, — и тут мы уже начинаем не хохотать, а ржать. Собратья-калеки смотрят на нас, как на больных, только на голову.

— А тут очередь не могла занять сразу, — выдаю сквозь слезы, — перед тем как начала бежать по мокрому полу.

Через два часа нас таки оформили, точнее Нину. Отвела ее в палату.

— Маш, принесешь мне хоть вещи какие из общаги? Пасту там… щетку, а то я как бомжа, ни кружки, ни ложки…

— Да, конечно, ща… я мигом. Ты, пока я буду ехать, накидай списочек голосовым сообщением и желательно с указанием, где что лежит.

— Хорошо, давай. И это, спасибо, — шмыгает носом.