Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 103 – Аелла Мэл

— Ты хотел оправдаться, потому и просил поговорить, — она медленно, но твердо высвободила свою руку из-под моей.

— Нет, — покачал я головой, чувствуя, как стыд жжет изнутри. — Никаких оправданий. То, что я сделал, не имеет оправданий. Все, чего я хотел — рассказать тебе, что на самом деле случилось тогда. Я помню свои слова. Помню все до мельчайших подробностей. Голос сорвался. Все эти семь лет я был уверен, что тогда… там была Рукия, а не ты. А когда узнал правду… Хотел только одного — чтобы ты знала, что твоей вины ни в чем нет. Ни капли.

— Поэтому заставил стать твоей женой. Шантажом. Угрозой, — её фраза прозвучала не как вопрос, а как приговор, констатация холодного, неоспоримого факта.

Я опустил взгляд на свои перевязанные ею руки.

— Ты имеешь полное право злиться. Но я… я не видел другого выхода. Слушать меня ты не хотела, а я… — Сглотнул ком в горле. — Амира казалась мне точной копией моей Айки. Я жаждал быть с ней рядом. Паниковал, боялся, что опять потеряю… её. Я не видел в ней дочь, я видел в ней сестру, которая погибла. И в итоге… в итоге я опять сделал тебе больно. Прости…

Слово повисло в воздухе, жалкое и беспомощное.

Она откинулась на спинку стула, и в ее глазах, казалось, промелькнули все эти семь лет.

— С первого дня, как ты появился в моей жизни, ты приносишь мне только боль, Марат. Все, что с тобой связано — это боль. Нет ни одного момента, который я могла бы назвать хотя бы… нейтральным. Не то что хорошим.

— Я понимаю, — прошептал я, и голова сама собой склонилась под тяжестью её слов. Они были чистой правдой. Я выстроил для неё целую вселенную из страданий.

В тишине комнаты её голос прозвучал ещё тише, но от этого ещё пронзительнее.

— Я хочу тебя ненавидеть. Твержу себе, что ненавижу, но… стоит только представить, что я потеряю одного из братьев… и мне становится тебя жалко. Вижу твою маму, которая так и не смогла до конца принять смерть дочери, и я…

— Не надо, — перебил я её, не в силах вынести её жалости. Она была последним, чего я заслуживал. — Не говори ничего. Я знаю, что причинял тебе только боль. Но… дай мне шанс показать себя другим. Не хочу, чтобы ты вспоминала меня только тогда, когда тебе больно. Не хочу, чтобы ты смотрела на меня как на чудовище, хотя… для тебя я им и стал.

Она молчала, её взгляд был прикован к оконному стеклу, за которым разгорался обычный городской день.

— Шанс? — наконец повторила она, и в этом слове звучала лишь усталость.

Вдохнув полной грудью, я решился.

— Давай проведем сегодняшний день… просто вдвоем? Не думая о прошлом. Не думая о будущем. Как люди, которые только что узнали имена друг друга и встретились, чтобы… просто познакомиться. — Неосознанно я придвинул свой стул чуть ближе, сократив расстояние между нами.

Она медленно перевела взгляд на меня. Её лицо было непроницаемой маской, за которой бушевали неизвестные мне бури. Я не отводил глаз, пытаясь уловить хоть какую-то искру.

— Один день, — выдохнул я, почти умоляюще. — Свои обещания я сдержу. Если ты беспокоишься о том, что я не пойду к твоим с признанием… Прошу только один день. Для себя. Для… нас.

Тишина затягивалась. Потом она слегка склонила голову набок, и в её взгляде мелькнуло что-то, отдаленно похожее на любопытство.

— И куда мы пойдем?